– Сколько мы вам должны, уважаемый? – спросил рыжий пес, выковыривая когтем из потайного кармашка в ошейнике свои монетки.
– Девятнадцать гнэльфдингов, господин маэстро!
– О, вы меня знаете! – польщенный Кекс протянул официанту деньги. – Сдачи не нужно, это вам на чай.
– Благодарю, господин маэстро. Надеюсь, вам всем у нас понравилось?
– Очень! – признался Крюшон. – Будь моя воля, я задержался бы тут еще на часок!
– Но мы спешим, так что прощайте! – Морс встал из-за стола и, как дирижер оркестра, взмахом обеих рук дал команду друзьям подниматься. – Мы должны еще до вечера успеть нанять экипаж, не забывайте об этом!
– Разве про это забудешь… – вздохнул Крюшон и нехотя стал выползать из-за стола, чтобы следовать за неугомонным другом.
Кекс привел путешественников на зондерлингский вокзал, где обычно стояли кареты в ожидании пассажиров, и поинтересовался у кучеров не желает ли кто-нибудь из них немедленно отправиться в Злюкенберг. Таких охотников почему-то не нашлось, и Кекс был вынужден спросить в чем причина такого дружного отказа.
– Злюки – вредины, – ответил один из кучеров и презрительно поморщился, вспомнив о своей недавней поездке в этот мерзкий город, – так и норовят сделать тебе какую-нибудь пакость. Могут палку в колеса вставить, лошади хвост отрезать, на карете нехорошее слово написать… Да мало ли что им может придти в головы!
– Мы щедро заплатим, – пообещал Морс и протянул четыре монетки по десять гнэльфдингов разговорчивому кучеру. Но тот в ответ только затряс головой и, промычав что-то похожее на «нет!» и «но-о!», хлестнул легонько лошадей кнутом и отъехал от странной компании подальше в сторону.
– За эти гроши вас никто не повезет, – сжалился над нашими путешественниками другой кучер. – За эти деньги можно отвезти в Злюкенберг, но обратно придется ехать пустым, без пассажиров. Удвойте сумму, и я, так и быть, доставлю вас в город ваших мечтаний!
Морс посмотрел на Крюшона, Крюшон на Тупсифокса, Тупсифокс на Кракофакса.
– И не подумаю добавлять денег! – взвился хитрый пуппитролль, сразу разгадав смысл этих взглядов. – Я не мот и транжир, чтобы тратить заработанное на безумства глупеньких гнэльфов! Да у меня их и нет, а продавать колечко я не стану. – И Кракофакс спрятался за чахлое деревце, не желая больше разговаривать с нахальными грабителями.
– Придется нам задержаться у вас еще на сутки, – вздохнул Морс, глядя на Кекса, – что поделать, судьба!
– А где мы будем ночевать? – Крюшон был очень практичным гнэльфом и такую важную проблему он, конечно, не мог оставить без внимания.
Мудрый пес почесал правой лапой за ухом и, немного подумав, сказал:
– Идемте ко мне. В конуре мы все не поместимся, но я вас расселю по своим друзьям. Может быть, и деньгами разживемся в цирке – кто его знает!
И он, взглянув еще раз на кучера, давшего согласие на поездку в Злюкенберг, трусцой побежал от вокзала к цирку. Гнэльфы и пуппитролли поспешили за ним – другого выбора у них просто не оставалось.
Глава шестнадцатая
Приведя своих новых друзей окольными путями к служебным помещениям цирка, Кекс попросил их немного подождать на лавочке под тенистым кленом, а сам отправился на разведку внутрь шапито. Вскоре он вернулся, и по его сияющим глазам и высунутому языку все поняли, что удача им, кажется, улыбнулась.
– Все в порядке, – сказал Кекс, усаживаясь перед скамейкой, – как говорится: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Мои приятели клоуны Кегль и Фишка объелись пирожеными с марципанами, и несчастных бедняжек отвезли в больницу промывать желудки. Вы переночуете в их комнате, я уже договорился. А заодно выступите на арене цирка, господин Озверелли дал на это согласие.
– Но мы не артисты! – испугался Крюшон.
– И уж, тем более, не шуты! – фыркнул Кракофакс и гордо вздернул подбородок вверх, давая тем самым понять глупой собаке, как он уязвлен таким предложением.
А Морс, прикинув все плюсы и минусы этой авантюры, деловито поинтересовался:
– Что мы должны делать, уважаемый Кекс? Мы ведь и правда еще ни разу не выступали в цирке…
– Когда-то нужно попробовать! – улыбнулся рыжий пес. И, уже серьезно пояснил: – Я выйду в паре с Тупсифоксом. Ему и переодеваться не нужно, только немножко почиститься…
– Я буду вертеться под куполом? – глазенки юного пуппитролля зажглись неподельнным азартом.
Но Кекс был вынужден его огорчить:
– Нет, под куполом «вертеться» станут другие акробаты. А мы с тобой выступим в номере «Урок математики». Обычно я отвечаю на вопросы публики и решаю всякие примеры и задачки, а сегодня это будешь делать ты. А я стану спрашивать. Получится очень забавно, не хуже, чем у Кегля с Фишкой.
– А что я буду делать? – поинтересовался Морс.
– Поможешь фокуснику Мармеладосу. Его постоянный помощник Кегль, как ты знаешь, находится в больнице, придется его заменить. Сначала Мармеладос проткнет тебя шпагами, потом разрежет на три кусочка, а уж затем утопит в стеклянной бочке. Но ты не бойся: это совсем не больно!
– А я не боюсь. Надеюсь, я выйду сухим из воды?
– Кеглю это удавалось.
Крюшон решил не дожидаться заманчивых предложений от Кекса и выступил с инициативой первым:
– Я могу подмести полы, погладить костюмы… Я очень хорошо умею подметать и гладить!
– Ну, на это у нас есть уборщица и костюмер… Ты, Крюшон, лучше выступишь в сольном номере «Юный факир». Тебе наденут на голову красивый тюрбан, дадут в руки флейту, и ты станешь завораживать музыкой змейку, которая выползает из корзины.
– Я стану завораживать змею?!. – Крюшон смертельно побледнел. – Да это она меня, скорее, заворожит, чем я ее!
Кекс успокаивающе поднял вверх правую переднюю лапу:
– Не волнуйся, Крюш, змея совсем молоденькая, недавно только родилась.
– Еще не успела озлобиться! – хихикнул Тупсифокс и тут же скорчил серьезную рожицу.
– Как ее зовут? – поинтересовался будущий «факир».
– Шипучкой, – охотно ответил Кекс.
– Я имел в виду не имя, а породу…
– Индийская кобра. Наш факир Хинди Бомбей оставил своей любимице Фурии двух змеенышей – Шипучку и Шуршика – но они так досаждают своей мамаше, что она готова их всех перекусать! Фурия с удовольствием согласится уступить нам одного змееныша или всю парочку на вечер. Им – занятие, ей – отдых.
– Хватит и одного, – тут же решил Морс.
А Крюшон вздохнул с глубокой печалью в голосе:
– Это верно…
И поинтересовался:
– А кого одного из нас эта змеюка хватит? Наверное, меня, я – факир?
– Никого она не хватит, маленькая она еще! – рассердился Кекс. – Идите за мной, через час уже начнется представление!
– В этом я не сомневаюсь… – снова вздохнул трусливый толстячок и нехотя поплелся за своими спутниками к дверям, на которых висела табличка «ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН».
Глава семнадцатая
Успех у новых артистов был оглушительный! Когда на арену в паузах между цирковыми номерами выбегал Тупсифокс и решал хитроумные задачки, которые ему задавал коварный учитель Кекс, публика просто закатывалась от смеха: еще бы, с таким заданием справилось бы и трехлетнее дитя!
– У тебя в кармане лежали четыре яблока, – диктовал рыжий пес ученику в клоунском костюмчике, – два яблока ты съел, одно подарил дядюшке. Сколько яблок у тебя осталось?
– Ни одного, – отвечал Тупсифокс и, чтобы доказать правдивость своих слов, выворачивал карманы наизнанку.
Честный ответ мальчишки – пуппитролля почему-то вызывал гомерический хохот у зрителей, и они, тыча пальцами в сторону малютки – клоуна, повторяли вслед за ним: – «Ни одного!.. Ха – ха – ха!.. Ни одного!..».
– Ну, хорошо, – говорил Кекс, когда смех в цирке слегка стихал, – ставлю тебе «плохо». С задачей ты не справился, решай теперь пример. Три, три и три – что получится?
– Дырка, – не задумываясь, отвечал Тупсифокс, и цирку господина Озверелли вновь угрожала опасность рухнуть от взрыва дикого хохота.
– Девять! – отвечал за неразумного ученика хитрюга – учитель. – Девять, а не дырка! Ай-яй-яй, Тупси, три тройки сложить не можешь!
И Кекс, подкидывая вверх кусочек сахара, сам ловил его в рот и удирал с арены под гром аплодисментов зрителей и обиженный писк мальчишки – пуппитролля.
Морс тоже не был обделен рукоплесканиями. Едва Мармеладос, скорчив зверскую физиономию, проткнул его первой шпагой, юный гнэльф обворожительно улыбнулся и послал, замеревшей в ужасе, публике прощальный воздушный поцелуй. Шквал восторга обрушился в ответ на артистов, и Мармеладос даже вздрогнул от неожиданности и чуть было по-настоящему не продырявил талантливого помощника. Когда же фокусник распилил беднягу Морса на три равные части (а, может быть, и не равные – никто не мерил), к аплодисментам прибавились и всхлипы добрых гнэльфин, а в рядах замелькали носовые платочки.
