Психологический перелом произошел в обоих противостоящих лагерях под Москвой: столицу охватило ликование по поводу побед кн. Михаила и при виде хлебных обозов, а Тушино погрузилось в уныние, в нем начались ссоры и разброд. В этот момент очередное посольство от польского короля предложило тушинским полякам перейти в его войско, осаждавшее Смоленск, — самозванца послы даже не поприветствовали. Испугавшись выдачи и измены своих сторонников, «Дмитрий» бежал в Калугу в ночь на 27 декабря 1609 г. Тушинский лагерь доживал свои последние дни.
Тем временем Скопин, следуя избранной тактике постепенного обложения противника, вынудил Сапегу отступить из-под Троицы в Дмитров, а затем окружил его «острожками» и в этом городе. Отряды конницы, а также русских и финских лыжников перерезали дороги, нападали на фуражиров и занимали небольшие селения; отдельные полки атаковали Ростов и Кашин (и далее Ржев, Старицу и Белую). Везде с полками русских воевод шли роты наемников. Поляк Н. Мархоцкий, пробираясь к Дмитрову по глубокому снегу, скрывался от разъездов французской конницы и отрядов финских и русских лыжников[137] — переворачивалась еще одна страница русского Апокалипсиса!
Последняя крупная битва с тушинцами — под Дмитровом — закончилась очередным поражением войск Сапеги[138]. Не имея больше ни сил, ни морального духа для продолжения борьбы, гетман отвел остатки своих полков к Волоку-Ламскому, куда в ночь на 7 марта 1610 г., запалив лагерь в Тушине, ушли и части Ружинского[139]. В Волоке поляки и казаки разделились: верные Дмитрию двинулись с Сапегой в сторону Калуги, а решившиеся присоединиться к польскому королю остались частью в Иосифо-Волоколамском монастыре («Осипове»), а в большинстве своем со Зборовским ушли к Вязьме. 12 марта 1610 г. князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский и граф Якоб Делагарди вступили в столицу, триумфально завершив свой освободительный поход. Теперь предстояла встреча с еще одним, не менее грозным противником — польско-литовским войском короля Сигизмунда, уже полгода деятельно осаждавшим Смоленск.
Глава 7. Начало польско-литовской интервенции в Русском государстве (1609–1611)
7.1. Начало русско-польской войны 1609–1618 гг
Возможность открыто вмешаться в дела охваченной гражданской войной «Московии» стала обсуждаться в Польше на государственном уровне в 1606–1608 гг. Известия о непопулярности царя Василия, о слабости русского войска и его поражениях от повстанцев, а затем польских наемных отрядов укрепили мнение правящих кругов Речи Посполитой, что настал удобный момент для интервенции под предлогом «прекращения кровопролития» и Смуты. Этому способствовали сигналы из Москвы, от влиятельных бояр и прочих сановников, что они не прочь увидеть на царском троне сына короля Сигизмунда — королевича Владислава (1606–1608). Одновременно при королевском дворе стали обсуждаться проекты решения внутренних проблем Речи Посполитой за счет присоединения к ней России на условиях неравноправной унии и путем захвата ее земель по типу заморских колоний Испании и Португалии[140]. В таком случае города объявлялись «вольными» и заселялись колонистами-горожанами из Польши (т. е. немцами, поляками и евреями), крепости занимались надежными гарнизонами, а поместья раздавались обезземеленной польско-литовской шляхте и верным русским дворянам (сочинение П. Пальчовского «Koleda moskiewska» (1609) и речи на Сейме (1611). Столь воинственные замыслы оттеснили на второй план умеренные проекты конца XVI в. о постепенном «просвещении» и «цивилизации» русских путем воздействия на них в рамках государств, объединенных личной унией. Впрочем, поступки С. Жолкевского в ходе кампании 1610 г. показывают, что гетман предпочитал действовать по «умеренному» сценарию и не верил в успех грубого завоевания страны.
Формальных поводов для начала войны набралось предостаточно, от освобождения поляков, «вероломно» захваченных в 1606 г. в Москве, до Выборгского союзного договора со Швецией, заключенного 4 февраля 1609 г.: поскольку Швеция и Речь Посполитая воевали уже 9 лет, пропуск шведских войск на территорию России расценивался как враждебный акт. Впрочем, о походе на Московию заговорили еще в декабре 1608 г., а король на январском сейме добился согласия сенаторов. Заявив, что на царский трон не имеют законного права ни царь Василий, ни Лжедмитрий II, сейм обозначил цель похода как подчинение всего Русского государства, а не только борьба за Смоленскую и Северскую земли. Заявление короля, предназначенное для русских, называло главными задачами успокоение Смуты, прекращение «тиранства» узурпаторов трона и соединение России с Речью Посполитой личной унией за счет признания царем королевича Владислава[141].
Для вторжения планировалось набрать 30-тысячное войско, в том числе 5 тыс. пехоты (нужной прежде всего для осад). Несмотря на предложения гетмана Жолкевского двигаться через слабо укрепленные городки Северской земли, король выбрал в качестве своей первой цели Смоленск, надеясь на добровольную сдачу города — он знал об уходе большинства его защитников на помощь Скопину-Шуйскому. Ввиду возможной победы последнего король очень спешил и начал поход, не дождавшись полного сбора войск, которым, к тому же, нечем было платить. «Были даны деньги только на четверть года, и раньше, чем мы под Смоленск пришли, эта четверть нам вышла»[142]. 9 сентября 1609 г. с ним выступило только 12 тыс. человек (5,5 тыс. пехоты, 3,5 тыс. конницы и до 3 тыс. казаков); впоследствии число конницы увеличилось до 12 тыс., а украинских казаков Олевченко (из Канева, Переяслава и Черкас) — до 10 тыс. Артиллерия первоначально насчитывала только 30 орудий.
7.2. Осада Смоленска (1609–1611)
1609–1611 гг. — оборона Смоленска от поляков. Начало открытой польско-литовской интервенции в России.
1609 г., 21 мая — выступление большей части смоленской рати в войско кн. М. В. Скопина-Шуйского.
19–21 сентября — польско-литовское войско короля Сигизмунда III осаждает Смоленск.
Ночь на 24 сентября — попытка взорвать ворота крепости петардами.
Октябрь 1609 г. — февраль 1610 г. - минная война.
1609 г., декабрь — 1610 г., май — успешное наступление войск польского короля на западных землях Русского государства.
1609 г., декабрь — сдача Дорогобужа полякам польскими «тушинцами».
1610 г., январь — сдача Вязьмы и Можайска полякам польскими «тушинцами».
5 марта — Ржева Володимерова и Зубцов «целуют крест» королевичу Владиславу и его отцу; вскоре к ним присоединяется и Старица.
3 апреля — сдача Белой полякам после полугодовой осады.
1610 г., март — начало мая — поход запорожских казаков и польских войск в Северскую землю.
Март — запорожцы и челядники коронного войска из-под Смоленска берут Масальск, но разбиты казаками Лжедмитрия II; казачьи полки при поддержке польских рот захватывают Стародуб-Северский, Чернигов, Почеп.
31 марта — сдача Новгорода-Северского польскому королю.
Апрель — начало мая — сдача польским войском Трубчевска, Брянска и Серпейска.
1610 г., 24 июня — битва под д. Клушино: неудача похода русско-шведской армии по деблокаде Смоленска.
11 июля — возобновление осадных работ под Смоленском.
19 и 24 июля, 11 августа — неудачные штурмы крепости.
1611 г., ночь на 3 июля — последний штурм и взятие крепости.
Смоленская крепость являлась грандиознейшим оборонительным сооружением не только на Руси, но и вообще в Восточной Европе: 6,5 км каменных стен, высотой 13–19 м, шириной 5–6 м, уходящими под землю более чем на 4 м; 38 башен, в том числе 9 воротных; «слухи» для обнаружения минных работ; 170 пушек и пищалей[143]. Созданная в 1586–1602 гг. под руководством зодчего Федора Коня и «городовой повинностью всей земли», она была главным щитом Москвы и всего государства на Западе.
Воеводой Смоленска был в то время боярин Михаил Борисович Шеин. Этот довольно молодой — не более 30 лет — полководец буквально саблей добыл себе первый думный чин: при Добрыничах стольник Шеин спас от гибели самого боярина Мстиславского, за что был послан «с сеунчом» в Москву и пожалован в окольничие. Далее он защищал Новгород-Северский от Первого самозванца; сражался с повстанцами Пашкова на Пахре и, воеводой смоленской рати, — с Болотниковым под Москвой. В «государевом походе» 1607 г. Шеин уже в чине боярина был непосредственно с царем, который сразу после взятия Тулы отправил его на воеводство в Смоленск.
От надежных осведомителей Михаил Борисович заранее знал о готовящемся походе и успел сделать все возможное для обороны. С уезда собрал даточных людей «с сохи по 6 человек, с пищаль-ми и с топоры»; выжег деревянный посад Смоленска и «расписал всех осадных людей по башням» (38 отрядов по 50 человек). Всего гарнизон насчитывал 600 дворян и детей боярских из Вязьмы и Дорогобужа, 500 стрельцов и пушкарей, 2 тыс. вооруженных посадских и 600 даточных людей «с пищальми и топорами»[144].
