— Нет!
— Да! — топает ногой. — Мне всё равно не уснуть. Я могу пригодиться.
Наверное, да, может. Своего рода маленький громоотвод. Благодаря ей, подо мной ещё не полыхает.
— Три минуты у тебя на сборы. Покурю пока.
Дуня пулей уносится в комнату, а я достаю сигарету, выключаю свет и отворачиваюсь к окну. Не вижу ни хуя перед собой, кроме этих строчек из письма. Могу проснуться среди ночи и рассказать, где стоят запятые, в какой по счёту строчке от времени немного поплыли чернила.
Не ты писала, не ты… Но кольцо-то наше в ящике! Тоже не ты принесла?
— Я готова, — девчонка выходит ко мне в своих старых шмотках. Потом займусь.
— Пошли, — киваю ей и первым выхожу в прихожую.
Сразу сгружаю её на Фила. Планшета нет с собой, только телефон. Набираюсь терпения и жду, когда нас доставят к головному офисному зданию Грановского. Глушу воду, чтобы хоть немного унять сушняк и выжигающее внутренности пламя. Я обязательно дам ему выход в нужный момент. Сначала надо разобраться, в каком порядке встанут имена в моём личном списке смертников.
— Ого, — задирает голову Дуня, пытаясь разглядеть последние этажи высотки. Подталкиваю её к входу.
В холле нас встречает охранник.
— Своя, — говорю ему. — Пропускать сразу ко мне. По этажам шляться запрещено. Без моего согласия на улицу не выпускать.
— Понял, — кивает парень. — Передам сменам.
Дуня догоняет меня у лифта и недовольно сопит в затылок. Встаёт рядом. Пока мы взлетаем на последний этаж, снова осматривается по сторонам.
— Это всё твоё? — спрашивает она.
— Нет. У меня есть доля в этом бизнесе. И «гнездо».
— Гнездо? — хмурит брови.
— Сейчас увидишь.
Выходим на моём этаже. Дуня тут же прилипает ладонями к ближайшему окну и, восторженно вздыхая, смотрит на город.
— Можешь тут погулять по этажу. На остальных тебя срисуют по камерам, поймают и приведут ко мне.
— А здесь нет камер? — крутит головой, пытаясь найти хотя бы одну.
— Есть, но изображения с них не выходят на обычные посты охраны. Те, у кого имеется доступ на просмотр этого этажа, не такие добрые, как милый парень внизу. Поняла?
— Да уж не тупая, — фыркает моя мелкая головная боль.
Захожу к себе в кабинет. Включаю свет, комп, снимаю одежду, делаю кофе покрепче, беру чистый лист бумаги и набрасываю список людей, причастных к истории шестнадцатилетней давности, начиная с себя, потому что я тоже часть этой схемы.
«Я» — рядом рисую ворона, раскинувшего крылья. Я был счастлив…
«Ира»
«Алихан и Эльмира Ахмедовы — родители»
«Рустам — старший брат»
«Асад Юнусов — мудак», — зачёркиваю и пишу: «муж. Будущий», — тогда он ещё только претендовал.
Это самый первый круг причастных. Делаю метки возле каждого имени:
«Алихан жаждал брака нагулянной дочери с проблемами со здоровьем и сложным характером с представителем известного рода Юнусовых.»
«Перепроверить и дополнить информацию по Асаду.»
У меня есть на него папка, но там мало.
«Эльмира Ахмедова ненавидела дочь любовницы своего мужа, которую ей пришлось принять в их доме. Прилюдно унижала. Жаждала быстрее избавиться.»
«Рустам…»
Стучу ручкой по столу. Слушаю, как по коридору шаркает Дуня. Открываю в углу изображение с камер, смотрю за ней. Бродит вдоль окна. И не боится ведь, а. Отбитая на всю голову.
Отвлекает, да. Стоит перестать думать о ней или схеме, и у меня внутри вспыхивает адское пламя, ворон расправляет крылья, желая прямо сейчас вцепиться когтями в чью-то душу.
Мирный Иру увёз. А почему? Потому что я позволил!
Глава 23
Ворон
Мой фокус смещается туда, и к пламени прибавляется разъедающая кислота ревности. Она плещется внутри, то и дело прожигая броню и брызгая прямо на сердце. Давлю на грудь кулаком, делаю вдох. Лицо горит.
— Блядь, блядь, блядь!!! — луплю ладонью по столу. Подставка с канцеляркой подпрыгивает, на пол улетает карандаш и пара серебристых скрепок.
Дуня засовывает свой нос в кабинет.
— Я думала, ты тут уже кого-то бьёшь. И без меня.
Кидаю в неё массивной точилкой для карандашей. Взвизгнув, скрывается за дверью, а приступ ярости во мне всё равно гасит.
Выдыхаю, включаю вытяжку и закуриваю прямо в кабинете. Стряхнув пепел со своей схемы, расписываю её дальше.
«Рустам… Друг?» — жирно обвожу вопросительный знак.
На моих глазах из упрямого пацана он превращался в сильного бойца, в лидера, которого я тренировал. Следом за ним меня отправили на ту спецоперацию, где я оказался в плену. Руса и часть выжившей команды вернули домой. Мы почти перестали общаться.
«Был против моих отношений с Ирой. Любил сестру. Поддерживал отца в решении отдать её замуж за Асада.»
«Друг?» — повторяю вопрос самому себе.
«Не враг» — делаю метку.
Подумав, рисую в конце ещё один вопросительный знак.
«Асад Юнусов — неудачливый бизнесмен, потерявший семейный бизнес, выстраивавшийся поколениями.»
Позор своей семьи, если уж быть честным.
«Трус, скользкий тип, огрызался, когда я приходил к нему.»
«Копать глубже!!! Проверять внешние связи!»— несколько раз обвожу каждое слово.
Дотлевшая сигарета обжигает губы.
— Ай, сссука, — с шипением вынимаю её изо рта и тушу в пепельнице.
Облизываюсь, сдавливаю пальцами виски и лезу в базы на компе. Но сначала беру телефон, долго смотрю на экран и болезненно ржу над собой.
Ты, блядь, пацан, что ли, такое вытворять?
Но мне больно и мне по хуй, поэтому я вытворяю. Набираю номер Мирона. Долго слушаю гудки.
— Ворон, ты озверел? — хриплый выдох в трубку.
Кислота, скопившаяся вокруг моего сердца, начинает активнее капать на жизненно важный орган. В момент передёргивает от мысли, что прямо сейчас Ира может быть под Мирным.
— Отвлёк? — мой голос вибрирует от ревности.
— Да пошёл ты! — огрызается Мирон и сбрасывает, а я сижу и обтекаю.
Ты охренел там, что ли?!
Стоп, стоп, я сам отпустил. Я отдал… Но не трахаться же!
А что ночью должны делать два взрослых человека?!
Пиздец!!!
Грохаю телефоном об стол. Он у меня противоударный, иначе я задолбался бы менять технику. А разбить что-нибудь хочется, и я швыряю в стену кружку с остатками кофе. Тёмное пятно расползается по стене, а крупные керамические осколки глухо падают на пол.
— Работать, мля! — рявкаю и заставляю на себя смотреть в монитор.
Вбиваю в одну из баз по очереди каждое имя. Всплывает информация, делаю дополнительные метки возле имён, намеренно пока избегая Иру. У меня в пальцах начинает трещать корпус ручки, а это никоим образом не способствует работе.
Надо добить эту часть схемы и ехать спать.
Итак:
«Алихан Ахмедов мёртв.
Компания ликвидирована за долги. Позже Ахмедов объявлен банкротом. Движимое, недвижимое имущество распродано. На остатки средств куплена однушка в не самом благоприятном районе города.
Причина смерти: инсульт. Пять лет назад.»
Не вывез мужик… Всех вас Асад опрокинул, а вы так рвались заполучить выгодного зятя. Ну-ну.
«Эльмира Ахмедова мертва. Причина смерти: онкология.»
Хм… недавно совсем. На днях буквально её не стало. Мужа пережила. И почему я не удивлён?
«Рустам Ахмедов не женат, недавно уволился со службы, на данный момент нигде не работает.»
У меня снова рядом с его именем выстраивается ряд вопросительных знаков.
Всё, не могу больше.
Убираю расчерченный лист в сейф, закрываю все программы и папки на компе. Забираю своё зевающее недоразумение и спускаюсь вниз. Фил спит в тачке. Бужу его, прошу отвезти нас домой.
— Отсыпайся завтра, — говорю ему, глядя, как Дуня выводит пальцем на стекле слово «мама» и тут же зло стирает его рукавом.
