- Значит, твоя мама стерла мне память? - он теребит волосы, словно пытаясь найти рану или ушиб. - Что, черт возьми, она сделала с моим мозгом?
- Она призвала и направила в твое подсознание Южный Ветер. А он уже завершил остальное.
Я до сих пор помню, как его худое, истерзанное тело рухнуло на землю, пока мама оборачивала его потоками воздуха и, затем, послала их ему в подсознание. Она не объяснила Вейну, что происходило. Поэтому он перевел расширенные от ужаса глаза на меня, молча умоляя о помощи.
Сейчас он следит за мной взглядом, так сильно напоминающим тот молящий взгляд маленького Вейна, что у меня перехватывает дыхание. Я должна рассказать ему правду. По крайней мере ту, которую готова.
- Ты сказал, что это было похоже на стаю бабочек, кружащую у тебя в голове, - шепчу я. - Я взяла тебя за руку и сказала закрыть глаза. Спустя несколько часов ты очнулся и уже ничего не помнил. Ветер стер все твои воспоминания.
Вейн молчит и не двигается. Я беру его за руку, пораженная переполняющим меня желанием достучаться до него, утешить и все исправить.
Он вырывается:
- Как я могу вернуть их?
Не удивительно, что он об этом спрашивает. Но я не хочу, чтобы к нему вернулись воспоминания. По крайней мере, одно из них.
- Ты не можешь. Они исчезли. Навсегда.
Вейн закрывает глаза. Сейчас он кажется таким ранимым. Подавленным.
Потерявшим надежду.
Я тоже закрываю глаза.
Умоляя небеса, чтобы те слова, которые я сказала, оказались правдой.
И еще сильнее надеясь, что мне никогда не придется рассказать Вейну всю правду.
Глава 13
Вейн
Пожалуй, у меня впервые в жизни пропадает дар речи.
Мои воспоминания были украдены.
Не подавлены.
Украдены.
Я вырос с огромным провалом в памяти, и мне приходилось нелегко последние десять лет. И, судя по всему, на большее можно не рассчитывать.
Мне хочется что-нибудь зашвырнуть. Или может схватить этот несуразный игло-меч и проверить, насколько прочные тут стены.
Но другая часть меня - крошечная, совсем небольшая - чувствует облегчение от того, что я не забыл своих родителей.
Я - не отвратительный эгоист, который избавляется от воспоминания о своей семье только потому, что они причиняют боль. Я не виноват. Оказывается, пока Одри держала меня за руку и обещала, что все будет хорошо, ее мать стирала мне память.
По крайней мере, это объясняет мое единственное воспоминание: Одри склоняется надо мной и разглядывает меня темными затравленными глазами, а затем ветер уносит ее прочь. Это было взаправду. Я просто не помню остального, потому что мою память сдуло ветром.
Как вообще это работает? Как порыв ветра может украсть мои воспоминания?
- Я знаю, это трудно понять, - тихо говорит Одри. - Но мы должны были сохранить факт твоего спасения в строжайшем секрете, чтобы Райден не отправился на поиски. Поэтому мы позволили людским властям устроить твое усыновление согласно их правилам. И мы приглядывали за тобой, чтобы убедиться, что все в порядке, но было необходимо чтобы ты исчез, оказался вне зоны доступа, так сказать.
И ничего бы не вышло, если бы ты расхаживал, болтая о сильфах, Буреносцах и четырех языках воздуха. Я не знаю, что хуже - то, что с тобой бы сделали люди, или то, что случилось бы, когда Райден тебя нашел. А он нашел бы.
- Он все равно обнаружил меня, верно? - мой голос звучит на удивление грозно. - И как же это вышло? Сомневаюсь, что он просто проснулся и подумал, эй, держу пари, Вейн сейчас в Долине Коачелла.
У нее никнут плечи:
- Нет. Я... совершила промах.
- Значит, это - твоя вина.
Она сжимается еще сильнее, словно пытаясь скрыться от этих слов. Но не отрицает.
Непривычно видеть Одри такой опустошенной, словно вина потушила весь огонь у нее внутри.
Я сдерживаю рвущиеся наружу извинения.
Одри заслуживает испытываемое ею чувство вины. Сколько раз и каким еще образом она умудрилась испортить мне жизнь?
Она тянется к моей руке, касаясь теплыми пальцами моей кожи:
- Пожалуйста. Давай не будем тратить время обучения на это.
Я стряхиваю ее руку и отодвигаюсь от нее как можно дальше.
- Зачем он ищет меня, Одри? Почему я? Почему моя семья?
Она смотрит вдаль, как будто не хочет отвечать. Но тем не менее говорит:
- Потому что ты - Вестон.
- Что, мой род - особенный?
- Да. Нет. То есть и да, и нет. И я думаю, что правильнее будет "Западный". Вестон - это просто твоя фамилия.
- Тебе придется пояснить.
Она выпрямляется, воинственность возвращается в ее взгляд:
- Тебе мало что из этого будет понятно, но все же. Если это заставит тебя отнестись к тренировкам серьезно, то так и быть, - Одри сцепляет руки и всматривается в пространство между нами.
- Я говорила ранее, что с ветром можно говорить на четырех языках. Поэтому существует четыре группы Странников Ветра: Северная, Южная, Восточная и Западная. Каждый из нас рождается с так называемым "родным языком" - языком наследия. На протяжении большей части нашего существования никто не пытался учить другие языки. В этом не было смысла. Мы жили в разных уголках земли и редко пересекались, поэтому смешивать языки было незачем. Так продолжалось до появления Сил Бури.
- Сил Бури?
- Подразделение, которое мы создали для поддержания порядка и безопасности как в нашем мире, так и в земном. Ветры меняются, становятся неистовыми, беспечными. И усмирять бури, останавливать разрушения, которые они наносят городам людей, как это происходит сейчас - наша обязанность. Не ради славы, власти или уважения, а потому, что это справедливо.
Она показывает на небольшую голубую нашивку на правом рукаве куртки чуть ниже плеча. Четыре волнистые линии переплетены в центре узлом. Поэтому у нее такой несуразный наряд. И, вероятно, невероятно туго стянутые волосы.
- Получается, ты - солдат в армии?
- Страж. Но, в целом, верно. Изначально стражами были Северные, потому что северный ветер - самый сильный. Но он же и самый холодный и нестабильный, наряду с его народом, так что...
- Ты, как я понимаю - Северная?
- Почему ты так думаешь?
Я едва не начинаю хохотать. Неужели она не догадывается, насколько жесткой и пугающей может быть? Или угрожать людям зловещим мечом смерти в стране сильфов - в порядке вещей?
- Не бери в голову.
- Моя фамилия - Истенд. Следующими к Силам Бури присоединились Восточные, оказывая смягчающее воздействие. Но чтобы их силы возросли, им было приказано выучить Северный язык. Овладев им, они обнаружили кое-что неожиданное.
Одри срывается с места и шепчет призыв, которому научила меня. И легкий ветерок вихрем закручивает воздух между нами. Я закашливаюсь, вдохнув песок и частицы опавших пальмовых листьев.
