подготовке. Я понятно излагаю?
— Да, госпожа Новак. Спасибо, госпожа Новак.
Фух. Еще и всю социологическую муть и прочие дурацкие не обязательные предметы одним махом спихнула. Математику как-нибудь дожать и можно будет жить.
Глава 7
Легкий октябрьский дождик стучит по козырьку кепки, пока я бегу утреннюю дистанцию. После того, как полиция провела пару показательных рейдов по округе, от меня шарахается не только шпана, но и мамочки с колясками. Поэтому теперь завершаю победный пятикилометровый круг в гордом одиночестве.
Трям-пам-пам, а я вчера четверку по математике на промежуточном тесте получила. Без читерства не обошлось, само собой, но — результат! Пролистала список вопросов в закрытом кафедральном каталоге, отдельно их разобрала и зазубрила самые дурацкие определения и доказательства для теорем. На “отлично” мне этот тихий ужас не вытащить, для этого надо быть абсолютно по цифрам упоротым. Но если я в том же темпе год отстреляюсь, потом будет легче. Львиную часть расчетов на себя программы берут, а стыковать нужные куски и правильно задание описывать вроде получается. Поэтому хвосты подтянуть, сентябрьские провалы пересдать и буду изображать из себя хорошистку.
На факультативе по робототехнике запустили бочку на гусеничном ходу. Два чужих диплома одобрили, старшаки теперь станут это убожество красиво оформлять и готовить к промежуточной защите зимой. Мне за умение паять-колотить семь баллов в копилку общественной активности капнуло. Преподаватель даже намекнул, что я запросто могу перевод запросить на его кафедру. Но я вежливо отказалась. Вывела зарплаты операторов дронов и прочей машинерии, потом реакторщиков. Вопросы тут же пропали. В конструкторскую элиту я не попаду при всем желании, а простые нажиматели кнопок получают вполовину меньше любителей хватануть лишнюю дозу радиации.
Поздоровалась с комендантом и поскакала к себе. Купаться, завтракать и самоподготовка. Сегодня пара по истории, которую мне автоматом зачли. Остальное — факультативы по социалке и прочему. Специально на пятницу ставят, чтобы мажористые ребята прогуливали без особых проблем. Завтра буду изображать камбалу в бассейне. Межвузовская спартакиада, первый день. Заплывы в нашем бассейне, вечером баскетбол и футбол. В воскресенье волейбол и бег для желающих проявить себя во всей красе.
За эти дни у меня в голове полностью сформировалась идея “великой мсти”. Поэтому я поскребла затылок, поздно вечером забежала в одно из кафешек рядом с пересадочной станцией. Оттуда с планшета через цепочку прокси залезла на сайт вояк, разместила анонимное отложенное по времени объявление. Где оттоптаться, запомнила еще летом. Десантура во время разгона перед прыжком в чатах и на видеофорумах болталась вечерами постоянно. Вот туда и сунула “смотрите лучшие титьки и жопы на женской спартакиаде”. Зуб даю — трибуны будут забиты. А что такое поддержка перекачанных тестостероном бойцов — врагу не пожелаешь. Каждые прием и подачу будут комментировать во все горло. Надо будет потом нарезку матчей Катажины сделать. Уверена, староста курса получит незабываемые впечатления.
Фух. Все. Горячая вода, махровое полотенце и можно будить Петру. Ей тоже к восьми утра сегодня, хватит изображать дохлого суслика.
— Подъем, Ждан-третья! Фамилия обязывает.
— Ты о чем? — сонно спрашивает соседка из-под подушки.
— Ну, свершения ждут. Ты — Ждан. Значит, фамилия требует от тебя шевелиться… Давай быстрее, у меня уже в брюхе от голода бурчит. Опоздаем на завтрак, опять старшаки все вкусное сожрут и даже крошек не оставят.
* * *
Купальник мне дали закрытый. Темно-синий, с логотипом Академии на левом плече. Шапочку оставила бирюзовую, она уши отлично прикрывает. Очки свои, хорошо подогнанные и антифогом обработанные. Не люблю, когда запотевают.
Стою рядом с тумбой, заканчиваю вентилироваться. На четыре сотни пять человек заявлено. Трое из чужих университетов и худая каланча с нашего второго курса. Ни имени, ни фамилии не знаю, но явно из пловцов — бедра мосластые, форма трапециевидная, плечи буквой “Т” над остальным телом выступают. Со спины посмотришь — мужик-мужиком. А спереди лучше не разглядывать. С такой лошадиной улыбкой остатки потенциальных кавалеров распугаешь.
На меня тетя-лошадь зыркает злобно. Надежда Академии нацелилась на золотую медаль. Мое появление сразу на заплыве больно ударило по самолюбию. Типа — что за мутные личности приперлись без спроса. Подруга, я бы, и сама не отсвечивала, но мне физрук клятвенно обещал все возможные послабления по кафедре и зачеты автоматом, если догребу сегодня до финиша не последней. А если из тридцати секунд выплыву — лично для меня социальные баллы дополнительно выгрызет. Потому что у меня “отличная техника и перспективы”. Ага, именно так.
На первый свисток подходим к тумбам и залезаем наверх. Второй — занять стойку для прыжка. Делаю глубокий вздох — и…
Триста метров я прошла как по ниточке. Вкладывалась в каждый гребок, четко отрабатывала ногами, крутилась без осечек на разворотах. Следующий полтинник почувствовала, что здоровье заканчивается. Все же для таких развлечений надо годами каждый день из бассейна пару часов не вылезать утром и еще три-четыре вечером. Потом мозг от гипоксии оценил ситуацию как паршивую и меня переклинило. Давно уже подсознание не показывало картинки прошлого. В груди заворочался Зверь, а перед глазами сквозь кровавые мушки мелькнуло лицо капо:
— Сука, ты куда грязную воду вылила? Десять плетей!
Свист бича и боль, полосующая спину. Раз…
Я на рефлексах добавила, врубаясь в набегающую воду.
— За нарушение формы одежды, заключенная сто-пять-дробь-семнадцать получает трое суток карцера!..
Два…
Выдох под себя и глоток воздуха под правую руку. Наподдай, бедолага…
— За попытку нападения на охрану…
Мама, я каждый вечер перед сном разговариваю с тобой. Каждый вечер. Пять минут, не больше, чтобы окончательно не свихнуться. Вижу твои глаза, ощущаю твой запах. Не плачь, мама, у меня все хорошо. Я выжила. Я вернулась туда, где не стреляют в ответ на улыбку. Где люди вечером ходят в кафе и угощают детей мороженым. Где над головой пролетают глайдеры без напалмовой загрузки на подвеске. Не плачь. Не надо…
Хлопок по стенке бассейна, и я вцепилась в металлическую трубу, прикрученную вдоль бортика. Все. Четыре сотни, как и обещала. Взмыленно огляделась, надсадно дыша. Похоже, вторая. Тетя-лошадь с трудом стащила очки и беззвучно матерится. Следом финиширует еще парочка, пятая отстала на половину дорожки. Вот же мы рванули…
Сквозь звон в ушах прорывается довольный вопль физрука:
— Четыре двадцать три! Молодец! Отличный результат!
Блин, да я чуть не утонула здесь, а ты секунды считаешь. Но успеваю заметить, как на трибунах встает ректор с приближенными. Аплодируют. Взгляд на табло — первые два места за Академией. Понятно теперь, чего скалятся. Но
