«Вера, надежда, любовь — три столпа мироздания!» — сообщал с билборда благообразный старичок, явно наряженный под деревенского попика. Однако сурово заблуждались те, кто подумал, что это реклама вечных ценностей, — фразу «три столпа» неизвестные дизайнеры ловко стилизовали в виде логотипа известной компании, производящей элитную мебель.
«Все на продажу!» — зло подумал разоренный бизнесмен и сплюнул. Впрочем, во рту у Бутырина стояла такая сушь, что плевка не получилось — ресурсов организма не хватило даже на это.
«Куда ж пойти, куда ж податься… Сейчас оклемаюсь немного, достану записную книжку, и…», — тут Василий вспомнил, что сотовый свой он неделю назад то ли потерял, то ли подарил, а в блокноте у него одни фамилии и телефоны. «Вот и все, друг сердечный! — грустно сообщил себе Бутырин. — Вот теперь ты и в самом деле приплыл. Ночевать, судя по всему, придется в теплотрассе, или где там еще спят профессиональные бомжи?»
Пошарив по карманам в поисках сигарет и не обнаружив их, Василий вдруг понял, что сейчас заплачет. Лицо его скривилось, горло сдавило и из груди вырвался то ли стон, то ли вскрик.
«Так нельзя! — попытался взять себя в руки Бутырин. — Слава богу, на остановке никого — рабочий день в разгаре. Ну, перестань. Все нормально будет. Ты же мужик! Ну!!»
Некоторое время он сидел не двигаясь и смотрел на поток проносящихся мимо машин и окрестные дома. Кутузовский проспект — занятная улица, пожалуй, наиболее полно отражающая дух современной Москвы. Всему тут нашлось место — и фешенебельным новостройкам, и помпезным сталинкам, и безликим хрущобам.
Неожиданно среди фигур прохожих на той стороне проспекта, деловито спешащих по своим неведомым делам, Бутырин увидел знакомый тоненький силуэт.
— Этого не может быть! — вслух прошептал он, привстав и жадно вглядываясь в остановившуюся у ларька «Мороженое» девочку в круглой кожаной шапочке. На секунду ее закрыла компания дородных теток с баулами, и вот уже у красно-синей будки никого нет.
«Померещилось. Опять померещилось», — облегченно и в то же время испуганно понял Василий и еще раз перечитал надпись на билборде: «Вера, надежда, любовь…»
— Вера! Ну конечно — Вера! Верочка! — Бутырин хрипло захохотал, вскакивая. Стайка сексапильных студенточек с писком шарахнулась от неопрятного, небритого мужика с испитым лицом, но Василий не обратил на них никакого внимания. Радостно улыбаясь, он уже широко шагал по тротуару, взвалив на плечо свою замызганную сумку…
* * *
Раньше вспоминать историю с Верой Бутырин не любил. Ему становилось чисто по-человечески неловко, когда в памяти возникало сморщенное личико девушки, заплаканные красные глаза и одноразовый бумажный платочек, вздрагивающий в узкой, бледной руке.
Вера появилась у них в офисе года два назад — коммерческому отделу срочно понадобился переводчик с немецкого. Обычная серая мышка, из провинциалок, девушка закончила педагогический и уже несколько лет мыкалась, перебиваясь то преподаванием на курсах, то репетиторством, то переводами. Единственной удачей в тусклой, лишенной перспектив жизни Веры была квартира в Ясеневе, доставшаяся ей буквально чудом — двадцать пять лет не признававшая внучку бабушка-москвичка неожиданно для всех родственников завещала свою жилплощадь именно Вере.
Язык она знала весьма прилично, но главное заключалось не в этом. Вера оказалась фантастически, чудовищно работоспособной. Она могла всю ночь переводить сложные, перегруженные фармацевтическими терминами тексты, а потом в течение дня участвовать в нескольких переговорах, возить гостей из фатерлянда по Москве, и все это — спокойно, уверенно, без жалоб и обычного бабского: «Ой, я не успеваю!»
То, что девушка неровно дышит к нему, Бутырин заметил почти сразу. Естественно, ни о какой взаимности и речи не велось, — во-первых, Вера была не в его вкусе, во-вторых, интрижка на работе — это пошло, в-третьих, он — женатый человек, в-четвертых… В общем, тихая Вера любила шефа молча, на расстоянии, и ничего страшного в этом Василий не видел.
Про себя он называл ее «крыска», и этим словом исчерпывалось все…
Откровенно говоря, Бутырин не особо переживал, когда увольнял Веру. Нет, где-то в глубине души ему было жаль эту не очень красивую, но очень принципиальную «крыску». Но бизнес есть бизнес, и эмоции, чувства, а также мораль и прочая лабуда тут всегда на последнем месте.
Пожилой глава известной в Германии фирмы «Хомео», специализирующейся на производстве гомеопатических препаратов, герр Рихард Готхельд, приехал в Москву с двумя целями: найти себе спутницу на оставшуюся часть жизни и провести переговоры с Бутыриным по поводу поставок продукции «Хомео» в Россию.
После двух дней пребывания в столице краснолицый немец сделал предложение Вере. Что-то в его прагматичной германской душе дрогнуло, едва он увидел прикрепленную к нему переводчицу. Казалось, все складывается — лучше некуда, но…
Герр Рихард выставил условие — Бутырин должен уговорить девушку, которая наотрез отказалась даже обсуждать с престарелым гомеопатом тему ее замужества. Василий честно почти полтора часа распинался перед Верой, рисуя ей красочные перспективы жизни в шикарном особняке Готхельда под Бонном. Только спустя какое-то время он понял, что эти полтора часа стали для переводчицы настоящей пыткой, ведь любила-то она его, Бутырина!
В конечном итоге немец выставил жесткое условие: если контракт, то Вера должна исчезнуть из поля зрения гомеопата. И Василий скрепя сердце подписал приказ об увольнении.
Он сам отвез ее в тот злосчастный для девушки день домой. И даже поднялся в квартиру. И даже утешил. Два раза. И нравился Бутырин себе тогда намного больше, чем когда подавал пятидесятидолларовые банкноты нищим.
С тех пор они ни разу не виделись…
* * *
Ясенево, конечно, не самый престижный район, но и не Коровино какое-нибудь. Бутырин хотя и был у Веры всего один раз, однако дом запомнил отчетливо — сине-белая шестнадцатиэтажка в двух шагах от вещевого рынка. Впрочем, и с подъездом проблем не возникло — девушка жила в крайнем левом. А вот с квартирой у Василия вышла промашка — ни этажа, ни номера память не сохранила…
Присев на лавочку, он водрузил рядом свой баул и принялся терпеливо ждать. «Все равно времени еще только полчетвертого, наверняка Вера на работе. Если до десяти не подойдет, начну опрашивать жильцов», — решил Бутырин. Версии о том, что девушка переехала в другой район, вышла замуж или вообще уехала из страны, он отбросил сразу — чтобы не впадать в отчаяние раньше времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
