– Если вам станет от этого легче, позвольте заверить, что я не повторю свою ошибку. Даю слово: пока я живу под вашей крышей, вам больше не грозят подобные… недоразумения.
Иными словами, он обещает больше не прикасаться ко мне, «перевела» про себя Мейбл. Мне бы радоваться, но почему же я чувствую себя так, словно на меня опустилась темная туча? И что Ричард имел в виду, говоря «пока я живу под вашей крышей»? После того, что произошло, он наверняка передумал селиться в моем доме на время своего пребывания в Чешире, а как же иначе?
Но, по-видимому, Ричард не передумал, а Мейбл была слишком обессилена, чтобы потребовать от него поискать другое жилье. Кто знает, что он ответит, если она поднимет эту тему? Может, он обвинит ее в том, что она не столько доверяет его слову, сколько не доверяет самой себе?
Когда они почти дошли до машины, Мейбл с трудом выдавила из себя:
– Вы… вы же не собираетесь рассказывать об этом Одри?
Было ужасно неловко задавать Ричарду такой вопрос, но если весть о ее глупости дойдет до ушей Одри, если собственная дочь отвернется от нее, она этого не переживет.
Во взгляде, которым наградил ее Ричард, смешалось изумление и еще что-то – как решила Мейбл, презрение.
– С какой стати я стану ей рассказывать? На это нечего ответить. Действительно, с какой стати? Ответ Ричарда поставил ее на место. Он почти открытым текстом признал, что поцелуй, столь ошеломляюще подействовавший на Мейбл, для него ровным счетом ничего не значил.
Странное дело, убедившись, что Одри ничего не узнает, Мейбл должна была успокоиться, но вместо этого почувствовала сосущую болезненную пустоту внутри, ей стало горько и одиноко – так одиноко, как никогда в жизни.
5
От напряжения и боли у Мейбл раскалывалась голова, лицо стало неестественно бледным, и она не представляла, как продержится остаток вечера. Одри не глупа, она не может не заметить тягостного молчания, повисшего между матерью и Ричардом, даже если – Мейбл от всей души на это надеялась – и не поймет его причину.
Молчание воцарилось еще в машине на обратном пути и продолжалось даже тогда, когда довольная Одри вернулась домой и стала весело рассказывать, как прошел день. Ричард и Мейбл не разговаривали и за ужином, и после.
Не то чтобы у Мейбл было дурное настроение или она пыталась каким-то образом наказать за случившееся себя или Ричарда, хотя оба они, несомненно, заслуживали наказания. Мейбл просто не смела заговорить с гостем, она немела при одной мысли, что может невольно выдать себя. По той же причине Мейбл не решалась приблизиться к нему, боясь, что глупое тело предаст ее. В результате она старалась держаться на безопасном расстоянии от Ричарда и на его редкие реплики отвечала односложно.
После ужина Мейбл предупредила, что собирается лечь пораньше. Одри стала ныть, что они почти не виделись, а утром она уезжает, но мать не поддалась на уговоры. Мейбл считала, что уйти сейчас – самое малое, что она может сделать для дочери. Оказалось, ей стало еще труднее мириться с тем, что Одри и Ричард – любовники, и не удивительно, уныло думала Мейбл, разбирая постель.
Что же я за мать такая? Я, которая всегда гордилась, что ставлю на первое место интересы дочери?! Если бы я прежде всего думала об Одри, разве позволила бы Ричарду… Что? Целовать меня?
Мейбл передернула плечами. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой растерянной и несчастной. Ну почему я так реагирую на Ричарда? Почему именно после знакомства с ним вдруг выяснилось, что я способна на физическое влечение, способна жаждать и желать, мое тело способно бурно откликаться на близость мужчины? Даже сейчас одного воспоминания о поцелуе Ричарда оказалось достаточно, чтобы все ощущения, которые я испытала в его объятиях, вспыхнули вновь с прежней остротой. Можно подумать, что я все еще молоденькая девушка, а то и подросток, но это же не так, я… Кто? Пусть не молодая, но по-прежнему женщина, – подсказал внутренний голос.
Ну хорошо, я все еще женщина, и очень глупая при этом, устало согласилась Мейбл, но почему из всех мужчин я возжелала именно любовника дочери? Я ведь общалась со многими, но ни на одного не реагировала так, как на Ричарда Барраклоу.
Понимая, что все равно не уснет, даже если ляжет в кровать, Мейбл беспокойно расхаживала по комнате. Вдруг в дверь тихо постучали. Мейбл напряглась, пульс забился учащенно, в ушах зашумело.
Неужели Ричард? Но он не может, не должен…
Когда дверь приоткрылась, и в спальню заглянула Одри, Мейбл не знала, рада она или разочарована.
– Мам, с тобой все в порядке? – участливо спросила девушка. – Ты бледная как смерть.
– Я просто устала.
Все еще поглядывая на мать, Одри села на кровать, сладко потянулась и с усмешкой спросила:
– Ну, разве я была не права? Ричард – потрясающий мужчина, правда?
У Мейбл возникло жуткое ощущение, будто ей вскрыли все вены разом и горячая кровь хлынула вон из тела. Женщина поспешно отвернулась, чтобы Одри не видела ее лица.
– Он… Кажется, довольно приятный. – Вот и все, что она сумела из себя выдавить.
– Приятный? – Одри расхохоталась. – Скажешь тоже, мама! Лично я считаю его самым сексуальным мужчиной из всех, кого мне только доводилось встречать. Для его возраста, конечно. Разумеется, он не для меня. Во-первых, слишком стар, а во-вторых, он вежливо, но вполне ясно дал понять, что незрелые студенточки его не интересуют. Ты бы видела, как здорово мистер Барраклоу управляется со слишком восторженными девицами из университета! На это стоит посмотреть… Мама, что с тобой? – испуганно воскликнула Одри, когда Мейбл издала какой-то странный звук и повернулась к ней. – Ты белее мела.
– Одри, ты понимаешь, что говоришь? – с горячностью воскликнула Мейбл. – Ты же знаешь, передо мной не нужно притворяться. Как только ты сказала, что Ричард особенный, я сразу поняла, о чем речь, хотя, должна признаться, ожидала увидеть мужчину помоложе. Ему, наверное, лет сорок…
– Сорок один, – уточнила дочь. – Ради Бога, мама, о чем ты? Уж не вообразила ли ты, что мы с Ричардом, что я… – Одри расхохоталась. – Господи, но это же нелепо! Не представляю, как такое могло прийти тебе в голову. О, теперь мне, наконец, ясно, почему вдруг стало так важно, кто в какой комнате будет спать! Ах, мама… – Она бросилась к Мейбл и порывисто обняла ее. – Но ведь ты сразу должна была все понять, как только его увидела? Ведь он мне в отцы годится… – Одри отстранилась и внимательно всмотрелась в лицо матери. – Значит, ты как раз об этом и подумала? Что я ищу мужа-отца? – Одри покачала головой. – Ах, мама, у меня нет потребности искать замену отцу, потому что ты обеспечила мне очень спокойное, счастливое детство, я никогда не чувствовала себя ущербной. Когда мне действительно будет нужен мужчина, я выберу человека, с которым мы можем быть на равных, с которым я смогу разделить жизнь, а не того, который на двадцать лет меня старше и на столько же опытнее. Мне не нужен мужчина, который станет обращаться со мной как с ребенком. – Одри снова засмеялась. – Ой, мама, когда Ричард узнает…
