— Да, исполнял.
— Расскажите, пожалуйста, где вы находились в момент убийства?
— Я был в своей комнате, переодевался к обеду.
— Вас кто-нибудь видел? — задал вопрос Хок.
Боумен повернулся к нему.
— Нет.
— Значит, алиби у вас нет?
— А разве оно мне необходимо? — улыбнулся Боумен.
— Как долго вы были знакомы с Блекстоуном? — спросила Фишер.
— Лет семь-восемь.
— А с Кэтрин Блекстоун?
— Столько же.
Хок и Фишер внимательно наблюдали за политиком, но его вежливая улыбка осталась неизменной. Воцарилось молчание.
— Как вы думаете, кто мог убить Блекстоуна? — наконец спросил Хок.
— У него было много врагов.
— Вам известно, что отказ от сотрудничества со Стражами уголовно наказуем? — вмешалась Фишер.
— Разумеется, — ответил Боумен. — Я сделаю все, чтобы помочь вам, капитан Фишер. И, по-моему, ответил на все вопросы.
— Ну хорошо, — сказал Хок, — на этом закончим. Подождите, пожалуйста, в гостиной и пригласите сюда Дориманта.
Боумен попрощался, легко поднялся с кресла и вышел из библиотеки, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Политики, — процедил сквозь зубы Хок. — Прямо ответить на вопрос для них муки адовы. Но фактически Боумен прав — он ответил на все вопросы, к сожалению, мы не задавали ему нужных. У нас нет оснований обвинить его в том, что он спит с женой босса. Во-первых, он не сознается, а во-вторых, если мы ошибаемся, то нас быстренько вышвырнут из Стражи.
— Ты прав, — согласилась Изабель. — Но я не изменю своего мнения. Ты же видел их вместе, наблюдал за их поведением. Даже ежу ясно… Не поверю, что Блекстоун не знал… Уж наверняка подозревал…
Хок пожал плечами.
— Ты же слышала, что сказала Визаж. Вероятно, он просто не хотел знать. Он не мог рисковать с разводом, да и Боумен был для него полезен…
— Только до тех пор, пока сохранял благоразумие, а по-моему, он не слишком благоразумен с женщинами…
— Да? А с тобой сегодня он был благоразумен?
— Конечно. Я постояла за себя. Объяснила, что как мужчина он меня не интересует, и он ретировался.
— Так же, как сейчас?
— Повежливее. Я растолковала ему, что ты убил бы его медленно и мучительно, а я просто всажу ему кинжал в живот, и все…
— Ну и дела, — вздохнул Хок. — Ты умеешь убеждать.
— Спасибо за комплимент. Вернемся к нашим баранам. Если Боумен не соблюдал достаточной осторожности в своей связи с Кэтрин и до Блекстоуна дошли слухи…
— Ни одному мужчине не понравится, когда любимая женщина ему изменяет. Пожилой мужчина и молодая женщина — старо, как мир. Возможно, Кэтрин и Боумен действительно были любовниками, но разве из такого предположения следует, что они решились на убийство?
— Конечно, нет. И ведь именно Кэтрин позвала нас.
В дверь постучали — в библиотеку вошел Доримант. Он нерешительно задержался в дверях. Хок указал ему на свободное кресло. Доримант пересек комнату и сел. Лицо его было бледным, движения неуверенными, словно из него выдернули основной стержень поддержки. Но когда он наконец поднял глаза на Хока, взгляд его стал твердым и губы не дрожали.
— Вы немногого добились от Боумена? — поинтересовался он.
— Да.
— Голову даю на отсечение, что в одном-то он солгал, — горько усмехнулся Доримант. — Вы задали вопрос, где он находился во время убийства. И он ответил, что у себя, верно? Но он был не один. Я видел: Кэтрин зашла в его комнату сразу же, как только мы поднялись наверх. Я выходил из ванной, и она меня не заметила.
— Спасибо за сообщение. При надобности мы воспользуемся вашей информацией. А вы, сэр Доримант, где были в момент убийства?
— В своей комнате.
— Один?
— Нет, со мной была Визаж.
— Странно, — поднял брови Хок — Она утверждала, что находилась у себя в комнате, причем одна. Почему же она солгала?
— Визаж старалась защитить меня, — ответил Доримант, опустив глаза. — Я не живу со своей женой, хотя формально мы не разведены. Расстались мы далеко не по-дружески, и она рада устроить мне скандал по любому поводу.
— Но почему вы тогда так откровенны с нами?
— Чтобы доказать, что скрывать мне нечего.
— Вы были политическим консультантом Блекстоуна, — продолжал Хок. — Я не раз слышал утверждения, будто у него есть враги, но никто не называет конкретных имен. А вы, сэр Доримант, можете назвать?
— Это не секрет, — пожал плечами Доримант. — Например, Джеффри Тобиас. До Вильяма он представлял Хэйтс в Совете. Еще братья де Витт. Если билль Вильяма станет законом, они потеряют уйму денег, поскольку владеют доками — грязным злачным районом, куда они никогда не вкладывали своих денег для улучшения жизни тамошних обитателей, чего требует новый билль. Еще Хью Кэрнелл, глава крыла консерваторов. Он стар и в принципе ненавидит всякие реформы, в том числе и реформы Вильяма. Я могу продолжать, но к чему?… Вы же сами сказали, что в дом не мог проникнуть никто посторонний. Убийца — кто-то из нас.
— Да, это так, — согласился Хок, — но вдруг кому-то из вас заплатили.
— Возможно. — Голос Дориманта звучал не слишком убежденно.
— Поговорим о Кэтрин и Боумене, — предложи; Фишер. — Вы считаете, они способны на убийство?
— Мы все способны. Всех нас можно спровоцировать, открыв наше заветное желание или узнав о том, что скрываем. Эдвард Боумен много лет являлся тенью Вильяма Блекстоуна, а молодой человек честолюбив. К тому же он знал, что Кэтрин никогда не оставит Вильяма, хотя и наставляет ему рога.
— Давайте на минуту предположим: Боумен убил Блекстоуна. Кэтрин помогла бы ему? Или Боумену пришлось бы все сделать самому, надеясь, что она никогда об этом не узнает?
— Отказываюсь комментировать, — сердито пожал плечами Доримант. — Я не умею читать чужие мысли. Когда люди ошибаются, они способны на странные поступки.
— А другие гости? — спросила Фишер. — У кого еще был мотив убить Блекстоуна?
— Не знаю о мотивах, — медленно произнес Доримант, — однако я слышал, что Вильям поссорился с Адамом Сталкером.
— Правда? — удивился Хок. — Очень интересно. А что послужило причиной ссоры?
— Не выяснил. Сдается, никто не знает. Но повод, очевидно, весьма серьезный. Вильям был просто вне себя, это я могу сказать определенно.
— Вы добавите еще что-нибудь?
— Вроде нет. Мы все восхищались Вильямом, мы верили в него. Большинству из нас он нравился.
— А вы сами как к нему относились?
Доримант открыто взглянул на Хока.
— Вильям Блекстоун — самый смелый и замечательный человек изо всех, кого я встречал в своей жизни.
