Он задумался. Кэтрин расстроилась из-за смерти мужа. Она всегда хорошо относилась к Вильяму, хотя их брак давно стал пустой формальностью, но такие сильные переживания — это удивило Боумена. К его смерти она наверняка отнеслась бы гораздо спокойнее… Боумен сердито тряхнул головой. Он не ревновал к Вильяму, когда тот был жив, не станет же он теперь ревновать к мертвецу. Кэтрин его и всегда останется только его собственностью. Скоро он пойдет к ней, обнимет — и все станет, как прежде. Еще сорок пять минут… Он должен быть чрезвычайно осторожен, иначе Стражи заметят и возникнут проблемы.
Хок и Фишер… Боумен сжал зубы. Они буквально напрашиваются на неприятности. Черт бы побрал их нахальство! Из всей Стражи города угораздило же Дориманта выбрать именно эту парочку — двух единственных неподкупных и честных. Другие бы задали два-три вопросика и вежливо предоставили право разбираться во всем начальству, а начальство разбирается в политической ситуации. Но только не эти типы. Их не беспокоит, в какой грязи им придется возиться, чтобы докопаться до истины, хотя бы подумали об остальных. Конечно, убийцу Вильяма найти необходимо, но важнее сохранить незапятнанной его репутацию. Скандал сейчас отбросит реформу лет на десять назад.
Боумен задумался. Не стоило связываться с капитаном Фишер. Сначала такая идея прельстила его. Подобная интрижка отвлекла бы внимание от них с Кэтрин, да и вообще он неравнодушен к высоким блондинкам. Но теперь его подозревают в убийстве, а у одного из офицеров, ведущих расследование, на него зуб. Великолепно! Занятнее не придумаешь!
Он старался припомнить, кто же из руководства Стражи ему чем-нибудь обязан. Кто-то всегда найдется. В конце концов он тряхнул головой — хватит! — и встал. Уже поздно, он безумно устал, нельзя столько думать. Пока они с Кэтрин сами себя не выдадут, никто ничего не докажет. Пусть выдвигают любые версии, задают какие угодно вопросы, но без доказательств нет суда.
Боумен снова взглянул на часы. Сегодня не стоит оставаться у Кэтрин. Завтра он намеревается работать, значит, нужно хоть чуточку поспать. Завтра предстоит трудный день. Со смертью Вильяма число сторонников реформ уменьшится. Целый район Хэйтс будет потерян. Необходимо, чтобы кто-то занял место Советника как можно скорее. Тобиасу не вернуть своего кресла, поэтому после принятия билля Вильяма все войдет в прежнее русло. В билле заинтересовано много разных группировок в Совете, и сообща они поддержат преемника Блекстоуна. Боумен сердито нахмурился. В любом случае нельзя допускать возвращения Тобиаса в Совет: этот лицемер и ханжа сведет на нет все усилия реформаторов. Кто-то должен противостоять ему на выборах. И кто, как не правая рука Вильяма Блекстоуна?
Однако он же не может предложить свою кандидатуру сам, после смерти шефа это будет выглядеть особенно неэтично. Его должен выдвинуть кто-то другой, например, Кэтрин. Нет, тоже плохой вариант. Следует найти кого-то еще. Всегда отыщется выход, если хорошенько поразмыслить.
Боумен откинулся на спинку кресла, стараясь не смотреть на часы. При необходимости он умеет быть терпеливым. За годы, проведенные рядом с Вильямом, Боумен научился ждать. Вдруг его охватило странное ощущение — ему придется работать одному… Наконец-то у него появился шанс выдвинуться самому — сознание этого было приятным. Боумен ощутил угрызения совести, вспомнив, что Вильям мертв. Но жизнь продолжается… Он подумал о том, что Кэтрин ждет его, и улыбнулся. Жизнь продолжается.
Адам Сталкер расстегнул рубашку и бросил ее на кресло возле кровати. Он устал, спина болела зверски. Он сел на кровать и почувствовал, как она прогнулась под его тяжестью. Мебель не рассчитана на такие габариты. Ему всегда нравились массивные, устойчивые вещи. Несмотря на жару и духоту, Сталкер не пытался открыть ставни. Гонт наверняка закрыл их намертво. Чародей тоже боялся убийц. Сталкер медленно потянулся и стал рассматривать свое тело. Он остался доволен, но множество шрамов угнетало его. Тонкие белые линии пересекали грудь и живот, резко выделяясь на загорелой коже. Они пересекались, поднимались вверх, на руки. А на спине еще хуже. Сталкер ненавидел эти линии. Каждый шрам напоминал ему, как близок он был к смерти. Каждая рана могла стать смертельной, окажись он чуть медлительнее или не настолько удачлив. Сталкер ненавидел все, что напоминало ему о собственной тленности.
Он оглядел комнату, которую чародей выбрал для него. Неплохо. Тусклый красный цвет, преобладавший в гамме, при свете единственной свечи создавал мрачноватый колорит, но Сталкер этого не замечал. В странствиях ему приходилось и похуже. Сейчас он лежал на спине, не снимая брюк и сапог. Не впервые ему спать в одежде — в прошлом такое случалось частенько. А нынче он устал, очень устал. День выдался трудный… Сталкер уставился в потолок, мысли возникали сами по себе. Хок и Фишер. Стражи. Прекрасная команда. Хорошо сработались и, говорят, классно справились с вампиром на Чандлер Лейп. Он грустно вздохнул. Вампиры… Вот это работа для настоящего мужчины! Не сравнить с многочасовыми выстаиваниями на митингах. Политика… Он предпочел бы сразиться с десятком вампиров, нежели дискутировать в любом городском комитете. А не бросить ли все, укатить из города, вернуться в дикий мир…
Нет, несбыточные мечты — удел молодых. Для него дикий мир закрыт. С его спиной даже в такую погоду на земле уже не поспать. Зато у него есть реальные шансы занять место Блекстоуна. На следующих выборах он, Сталкер, может стать официальным представителем партии Реформ. Нужно только правильно разыграть все карты. Между прочим, это не слишком сложно. При его имени и репутации у противников не остается ни единого шанса. Звучно зевнув, Сталкер улегся поудобнее. Если он собирается занять место Вильяма, пора бы начинать переговоры с нужными людьми. Главное — не торопиться, это производит плохое впечатление, но тянуть тоже не стоит — могут ведь и опередить. Начать лучше с Кэтрин… Ей понадобится поддержка в ближайшее время. Правда, она обратится за помощью к Боумену. Губы Сталкера скривились. Вильям должен был что-то предпринять, нельзя было позволить им зайти так далеко. Мужчина должен следить за своим достоянием, будь это деньги или женщина. Вильяму следовало относиться к ней пожестче, дать понять, кто в его доме носит брюки. Сталкер вздохнул. Ему самому хотелось расправиться с Боуменом, помочь Вильяму сохранить семью, но он сдерживался, давно усвоив простую истину: в отношения между мужем и женой вмешиваться нельзя.
Да, Кэтрин будет нуждаться в нем больше, чем в Боумене, и причем скоро. Когда в Совете узнают о смерти Блекстоуна, ее положение изменится. И внутри самой партии Реформ начнется заварушка. Кэтрин вскоре потребуется телохранитель. Сталкер криво усмехнулся. Может быть, Боумен и неплох на дуэли, но в уличной драке явно слабоват. А Визаж, возможно, и сумеет уберечь ее от магии, но не от кинжала в толпе. Да, Кэтрин быстро поймет, кто ей требуется. А он-то сумеет воспользоваться…
