Мышкина преобразилась. Ее полное лицо лучилось добродушной улыбкой, на щеках играли ямочки, а сама Татьяна внезапно показалась очень даже милой и привлекательной. Уже потом Катерина узнала, что столь стремительная смена образа связана с появлением в поле зрения Мышкиной мужчин. И что саму Мышкину, как глубоко несчастную дальнюю родственницу, с работы Крягин уволить никак не мог.
– Коллеги, – нежно хихикнула Мышкина, и по ее телу прошла игривая волна, бравшая свое начало от третьего подбородка и терявшаяся в складках длинной юбки. – У нас новая сотрудница. Вот!
Она с некоторой брезгливостью махнула полными ладонями в сторону засмущавшейся Кати.
– Наш директор взял новую секретаршу. Уж не знаю, что из этого получится. – В ее голосе прозвучало осуждение как в адрес шефа, видимо, имевшего наглость не посоветоваться с ней при выборе человека на столь ответственную должность, так и в адрес наглой девицы, покусившейся на эту вакансию. – Но что сделано, то сделано. Девушка у нас на испытательном сроке, придется потерпеть ее неопытность. Вопросы есть?
– Как девушку зовут-то? – намекнул ей маленький толстый блондин.
– Сам потом спросишь. Хоть будет повод пообщаться, – ответил кто-то, и все засмеялись.
Кате хотелось плакать. Она чувствовала себя совершенно оплеванной, стоя у нежно-кремовой стены столовой. Словно голая, она униженно краснела и злилась на себя за подступавшие к горлу слезы, на мужиков, радовавшихся неизвестно чему, и, конечно, на Мышкину, которую уже не только не было жалко, но и от всей души хотелось, чтобы кафельная плитка под ее толстыми ногами не выдержала напора и подломилась, поглотив виновницу позора.
– А девушка холостая? – строго спросил еще кто-то, и смех грянул с утроенной силой.
– Да, девушка холостая. А еще прошу запомнить, что это не совсем девушка, а мой секретарь, можно сказать – моя правая рука, и если кто-нибудь будет хвататься за мою правую руку, то левой получит в лоб. Если вопросов более не имеется, то приятного аппетита, – веселый голос за ее спиной внес свою весомую лепту в ритуал знакомства.
Катя благодарно вздохнула и покраснела, встретившись взглядом с Леонидом Викторовичем. В тот первый раз, на собеседовании, она не успела разглядеть его как следует. А теперь внезапно обнаружила, что шеф у нее молодой и симпатичный. Это было довольно неожиданно и волнительно, тем более что его своевременное заступничество возвысило господина Крягина в ее глазах и окутало героически-романтическим ореолом, трепетно сжав сердце.
Я сердце тебе на ладонь положуИ взглядом одним все о нас расскажу…
Сложившиеся в голове стихи, которые она не писала с шестнадцати лет, напугали Катерину до крайности. Как и всякая романтически настроенная девица, она коротала время в ожидании принца, пописывая в дневничок страстные послания в никуда и рифмуя всякую чувственную чепуху. Появление Бори прервало полет фантазии, довольно прагматично показав, что все не такое розовое, как кажется и как хочется. Катя сначала смирилась с тем, что любовь – это нудный Боря, потом счастье блеснуло в образе Саши. А теперь вдруг показалось, что и Саша лишь померещился. Как мираж в пустыне, когда ошалевшему от жажды путнику уже все равно откуда пить: из фонтана или из лужи. Она еще раз украдкой подняла глаза на Леонида Викторовича.
«А вдруг твой Саша – лужа, а вот это как раз фонтан?» – намекнул внутренний голос. В глазах «фонтана» тоже читалось что-то непонятное, но приятное и ласковое. Голова закружилась от страха и ожидания, но консервативное сознание вернуло ее с небес на землю:
«Лучше синица в руках, чем журавль в небе!» – услужливо подкинуло оно народную мудрость, слегка успокоившую адреналин, помчавшийся по крови.
– Как я и обещал, питание бесплатное. Присаживайтесь за любой столик и наслаждайтесь: повар у нас – высший класс.
Из недр пищеблока в ответ грохнула крышка и послышался дробный смех польщенной поварихи.
– О, самый шикарный мужчина офиса прибыл, – затрепетала Мышкина и попыталась игриво прижаться к шефу. Тот привычно увернулся и не отреагировал.
– Можно к вам на прием? – проникновенно взвыла Татьяна интимным шепотом, словно записывалась в очередь к гинекологу.
– Можно, – Крягин опять терпеливо отодвинулся от наваливавшихся на него прелестей. – Только завтра. Сегодня я, к сожалению, занят.
– Кем? – оскорбилась Мышкина. По ее тону можно было подумать, что основной его задачей, ради чего, собственно, шеф и приходил на рабочее место, было общение с ней.
– Не кем, а чем, – уточнил Крягин. – Делами я буду занят.
– И я по делу, – уперлась Мышкина, пытаясь подышать ему в ухо.
– Завтра, – он отгородился от приставучей сотрудницы тарелкой с супом и сел за столик, где больше не было свободных мест.
Катя оторопело следила за противостоянием, забыв, что стоит посреди столовой в абсолютном одиночестве.
– Давай, еще налюбуешься, – шепнула ей Диана и повела к раздаче.
За столиком, кроме Дианы, сидели еще двое молодых людей: флегматичный толстяк с сонными глазами и потрясающий красавец, высокомерно блеснувший в Катину сторону очками, пробурчавший нечто невразумительное на ее пожелание приятного аппетита.
– Это Игорь, это Антон, – Диана чмокнула толстяка в щеку, отчего тот немедленно подавился супом и начал натужно кашлять.
Красавец немедленно от души хлопнул его по спине. Катя тут же подумала, что если бы ее так ударили, то она перестала бы не только кашлять, но и дышать.
– Антон, ты ж его чуть не убил, – кокетливо протянула Диана и захихикала, проведя ноготком по руке красавца. Тот нехотя улыбнулся, убрал руку и начал обстоятельно намазывать на хлеб здоровенный кусок масла.
Таким образом наступила полная ясность с принадлежностью имен: толстяк – Игорь, красавчик – Антон.
Антон Катерине сразу же не понравился. У него был насмешливо-нахальный взгляд, пижонские очки и презрительный изгиб губ. Типичный самовлюбленный нарцисс с завышенной самооценкой и большими претензиями к окружающим. Игорь же, наоборот, производил впечатление печального неудачника, мягкого и интеллигентного. За время обеда он успел не только подавиться и получить по хребту от коллеги, но и обмакнуть галстук в суп, порезаться тупым ножом и уронить себе на брюки жирную макаронину. Катя немедленно провела мысленную параллель с Пьером Ришаром и начала жалеть этого трогательного неумеху.
Диана весело щебетала на далекие от Катерины темы, обсуждая рабочие вопросы, в ее интерпретации приобретавшие некую фривольную окраску. Участвовать в общей беседе получалось лишь при помощи понимающей улыбки, но Катю этот факт быстро перестал смущать, так как Игорь тоже только нечленораздельно хмыкал и изредка кивал головой.
