– Ага. И я превращусь в консервы.
– Ты уже – килька в томате! – рявкнула Кротова. – Сидишь тут, квасишься, боишься шаг в сторону сделать. Да я знаю, из-за чего ты дергаешься. Вцепилась в своего Сашу и дальше своего носа не видишь! Не было мужика, и это не мужик!
– Мужик, – робко вякнула Катя.
– В каком месте? – взъярилась Лизавета. – Он что, зарабатывать начал? Где он у тебя сутками шляется? Почему датый всегда?
– Сто грамм еще никому…
– Где сто, там и двести! Уж поверь моему опыту. На сто грамм у него есть, а на еду ты должна зарабатывать! Что он, кстати, про твою новую работу сказал? Небось первым делом поинтересовался, какая зарплата?
– Да он вообще не знает, что я на другую работу пошла, – попыталась заступиться за Александра Катя.
Но сбить Кротову с толку было не так-то просто. Развернув мысль на сто восемьдесят градусов, Елизавета пошла в атаку:
– Вот! Это твое подсознание на автопилоте работает! Не зря ты ему не сказала!
– Я просто не успела еще!
– Не ври!
– Ну ладно, я хотела сначала оглядеться…
– Огляделась? Огляделась! И пришла домой, а не к Саше! И, между прочим, вся в мыслях… о ком?
– И ничего я о нем не думаю вовсе! – возмутилась Катя.
– Именно. О нем. И вовсе не думаешь. Я все поняла. – Елизавета презрительно хмыкнула и для окончательной демонстрации своего отношения к Катиной нерешительности постучала себя по голове. – Ты боишься думать, потому что не дура. А как только начнешь кумекать, то сразу все расставишь по своим местам, по полочкам. И Саша твой будет ниже плинтуса вместе со всеми своими девками и ленью!
– Какими девками? – вздрогнула Катерина.
– Что? – Лиза испуганно замолчала. Так резко Кротову могли заставить замолчать только крайние обстоятельства.
– Ну-ка, еще раз про девок, – потребовала Катя.
– Про кого? Чего? – бормотала Лиза. – Слушай, мне тут Толик должен звонить. Давай прервемся, я тебе попозже…
– Лизка!
– Ой, на плите что-то горит!
– Кротова!
– Кать, я что-то тебя не слышу, сигнал пропадает, – жалобно предприняла последнюю попытку прервать разговор Лиза.
– Я не по мобильному, – желчно возразила Катерина. – А если ты стала плохо слышать, то вообще сейчас к тебе в гости приеду, чтобы обсудить насущные вопросы!
– Да что ты пристала-то! Я просто так сказала! Гипотетически предположила, что у такого мужика могут быть, повторяю – теоретически допустимо, что могут быть еще бабы.
– Тебе Толик что-то сказал? – упавшим голосом поинтересовалась Катя, изо всех сил стараясь делать вид, что ее это не так уж и волнует, но получалось из рук вон плохо. Голос плаксиво дрожал, а глаза жгло непрошеными слезами.
– Вот еще, – фыркнула Кротова. – Делать нам больше нечего, как обсуждать чужую половую жизнь!
Это несколько убедило Катю, но не окончательно. Сомнения остались. Они разбухали, словно дрожжевое тесто, вытесняя впечатления прошедшего дня и мысли о новом начальнике. Собственнический инстинкт возобладал, и вместо того, чтобы повитать в романтических мечтах, Катерина устремилась в коммунальный улей, ставший ее временным домом. Логика подсказывала, что перспективы близости с шефом весьма эфемерны, а вот угроза потерять первого и последнего любимого вполне реальна.
– Правильно, – гоготнула Кротова. – Сначала надо у одного козла привязь проверить, а потом уже за другим бежать.
На этой жизнерадостной ноте подруги и закончили беседу.
Как проверять Сашину «привязь», Катя не представляла. Но обстоятельства требовали расставить точки над «i». Впервые в жизни ей хотелось усидеть на двух стульях. Теоретически это было возможно, но вот как осуществить сие на практике, да еще когда речь идет не о банальных табуретках, а о двух мужчинах, Катерина не знала.
Саша оказался дома. Он лениво тянул пиво, лежа перед телевизором.
– Я так устал сегодня, – это были его первые слова, едва Катя ввалилась в комнату.
– С чего бы это? – неожиданно сварливо спросила она и тут же поправилась: – В смысле, чем сегодня занимался?
Ссориться сразу было неправильно, хотя она вдруг поняла, что Лизины слова ее задели. И вряд ли подруга на досуге размышляла о мотивах Сашиного поведения. Скорее всего, она что-то знала, иначе с чего бы ее странная оговорка. Представить, что ее обманули, Катя никак не могла. То есть поводов для измены – на ее взгляд – не было. Она старалась угодить во всем, Саша был всем доволен, и с чего бы ему глядеть на сторону? Если бы Катерина изложила свою точку зрения Кротовой, то очень повеселила бы ту и услышала бы очень много нового о взаимоотношениях полов. Но Катя хотела разобраться сама, не чувствуя за спиной давления кротовского авторитета, поэтому рассуждать с Лизой на эту животрепещущую тему не стала.
– Работал. Я, Катюня, все время работаю. Пашу как конь!
И Саша вновь припал к пивной бутылке, с бульканьем и причмокиванием высасывая ее содержимое.
Удержав в себе логичное замечание о том, что после коня хотя бы борозда остается, а следов Сашиной пахоты не наблюдается ни в кошельке, ни в холодильнике, Катя попробовала зайти с другой стороны:
– Может, сходим куда-нибудь, развеемся?
Саша молча выкатил глаза, перестав глотать, но от бутылки не отпал.
– Ну я подумала, что все дома да дома, тебе, наверное, надоело уже это однообразие? – намекнула Катя, надеясь услышать, что с ней никогда не бывает скучно, что с ней рай и в коммуналке, и что-нибудь еще жизнеутверждающее и рассевающее сомнения в Сашиных намерениях.
– Ха, – догадался Саша. – Не бери в голову – мне нормально. Ты классная девчонка, да и с соседями нашими не соскучишься, так что мотаться по улице в такую погоду нет необходимости. Вот будет тепло, свожу тебя на шашлыки.
Реакция была неожиданной. Она надеялась услышать нечто конкретное, из чего можно было бы сделать определенные выводы, на основании которых потом строить подозрения или, наоборот, радужные планы. Из того, что сказал Саша, следовало только одно: жениться он вряд ли передумал, поскольку летом планировал кормить любимую шашлыками. Про остальное Катя предпочла не думать, так как из реплик любимого можно было понаделать таких выводов, после которых захочется собрать вещи и отбыть обратно в родительское гнездо.
Про Катины успехи на ниве библиотекарства Саша спрашивать не стал, освободив ее от необходимости врать. Любимого волновали более насущные вопросы:
– Что у нас на ужин? – он сладко потянулся в предвкушении трапезы и с сожалением отставил пустую бутылку. Катя тут же подхватилась ее выносить – она терпеть не могла запах пива.
– В тумбу поставь, потом сдадим! – напутствовал ее Александр.
