Как в тот день.
На миг почудилось, что я все еще сплю, и вижу картины своей прошлой жизни: ранняя весна, низкое темное небо, ливень, голые деревья застыли безмолвными наблюдателями. Не хватало только боли, выпавшего из мокрых рук мобильника, какое-то время еще подмигивавшего мне разбитым экраном, металлического заборчика в который я вцепилась тогда, понимая, что все равно не удержусь на ногах, и равнодушно спешащих мимо людей…
Я даже постояла немного, минуту, а может все десять, ожидая, что меня вот-вот скрутит в дугу, но лишь вымокла насквозь.
А скрутило меня уже в общежитии, после того, как ушла Мэг.
Оказалось, утром приехала ее сестра с маленькой дочерью, остановилась в гостинице при академии (тут была гостиница для навещающих студентов друзей и членов семьи), и Мэгги получила разрешение пожить с ними на выходных.
— Сибил встречается вечером со своим некромантом, — сказала она мне, собираясь. — Сейчас выбирает, что надеть, так что лучше даже не заглядывай к ней, ты же знаешь, какая она нервная, когда дело доходит до нарядов.
— С каким некромантом? — спросила я.
Хотелось броситься к подруге и умолять не бросать меня. Разве она не видит, что я намокла и дрожу от холода? Не чувствует, как мне плохо и страшно? Прошлое вцепилось в меня с новой силой, настоящее размыто дождем, а будущего, наверное, вообще нет…
— Ох, Элси, — Маргарита укоризненно покачала головой. — Она с ним месяц назад познакомилась, когда мы… ну, помнишь… узнавали… Помнишь?
Данная на крови клятва о неразглашении мешала ей говорить, но я уже вспомнила. Сибил познакомилась с каким-то парнем, когда они с Мэг и Норвудом по моей просьбе собирали информацию о пропавших студентах. Потом она встречалась с ним пару раз, обещала нас познакомить, но все не складывалось…
— Не скучай, — помахала от порога подруга. — Завтра загляну.
Хлопнула негромко дверь, и…
…скрутило…
Боль подкралась сзади, обняла за плечи, поцеловала в затылок. Закрыла мои глаза горячими ладонями: угадай, кто… Кто не придет к тебе, не утешит, не посидит рядом? Никто…
Летти нашла меня поздно вечером.
Боль к тому времени отступила, и я просто лежала на полу, там, где застал меня приступ. Слушала пустоту и шум дождя, смотрела, как через окно вползает в комнату мрак, и не думала ни о чем. Мне так понравилось это — не думать — что я не стала даже пытаться понять, что говорила мне горничная, зачем тянула меня на кровать, кого звала, выбежав в коридор.
Меня тормошили, хлопали по щекам, терли руки, что-то подсовывали под нос, но запахи я разбирала еще хуже, чем слова, и по-прежнему не думала. Лишь одна мысль проскочила украдкой, что было бы неплохо, останься так навсегда.
Но и этому мимолетному желанию не позволили сбыться.
Свет стал ярче, звуки громче. Прорезались запахи…
— Элизабет.
Грейпфрут и ветивер. Теплая кожа…
— Элизабет, посмотрите на меня.
Черные глаза, глубокая складка между бровей, мелкие морщинки тянутся к вискам. Во взгляде — неприкрытая тревога… С чего бы? Разве что-то случилось?
— Я послал за доктором Грином, но его нет ни в лечебнице, ни дома…
Оцепенение медленно сползало, словно кто-то стягивал с меня холодное покрывало. Проснулась затаившаяся в висках боль, и я покачала головой, прогоняя ее.
— Не нужно, — прислушалась к звуку голоса, чуть больше месяца ставшего моим, и снова тряхнула головой. — Я в порядке, просто…
Просто побудь со мной. Можешь не говорить ничего, но не уходи, не сбрасывай меня на Грина: от его магии мне станет лишь хуже, а эффект от лекарств пройдет к утру. Я не хочу, чтобы этот день повторился… Как и тот, в который отшвырнула меня безжалостная память. Не уходи…
— Я попала под дождь. Замерзла и…
…уже привыкла лгать. Мне так хотелось бы рассказать тебе все, но я не могу. Не имею права.
— У вас жар, так что целитель все же нужен. Если Грин не найдется, переправлю вас в лечебницу.
— Так и следовало поступить, вместо того, чтобы лишать меня единственного за неделю свободного вечера, — проскрипел от двери легкий на помине доктор, и я закрыла глаза, не желая видеть его недовольного лица.
— Мистер Грин, это…
— Особый случай, угу. Вернее, особая пациентка. Может, мне поселиться в ее прихожей, чтобы быть все время под рукой?
Похоже, жизнь возвращалась постепенно в привычные рамки. Прояви Грин искреннее участие и озабоченность, я подумала бы, что снова заблудилась во снах.
— Доктор, я бы попросил…
— Вы уже попросили, милорд, и я пришел. Теперь извольте подождать в коридоре.
— Я…
— Настаивать не стану, но один из нас сейчас выйдет. Решайте, вы или я?
— Подожду снаружи, — Оливер пожал, вставая, мою руку. — Недолго.
Я услышала, как дверь открылась, выпуская его, и закрылась снова. Потом — негромкие неторопливые шаги.
— Так что с вами стряслось, Бет? — спросил Грин, остановившись в центре комнаты. — Только не говорите опять, что все хорошо.
А что еще мне сказать?
— Все хорошо…
Доктор раздраженно цыкнул.
— Ладно. Пусть так, хоть по вам и не похоже… Как давно вам настолько хорошо?
— С утра, — созналась я, жмурясь: по моим ощущениям Грин тоже не походил на человека, у которого отобрали свободный вечер. Это было сродни мазохизму, но в глубине души меня радовало то, что я могу это чувствовать — его усталость, опустошенность недавним откатом, пропущенную насквозь чужую боль. Чувствовать, что не мне одной сейчас тяжело…
— Вы рассказывали об этом кому-нибудь? Леди Райс? Милорду Райхону? Подругам?
— Нет.
— Почему?
Я пожала плечами.
— Бет, вы умная девушка, я уже говорил это, и не отказываюсь от своих слов, но иногда… Иногда даже умным и сильным девушкам нужна помощь. Хотя бы медикаментозная, если другой вы не примете…
Обожгло. Слова, их смысл, тихий голос, которым они были произнесены, участливый тон. Особенно тон. Грин никогда не говорил со мной так. Как… как с пациенткой… Я не была готова к такому. К насмешкам, едким замечаниям — да. Но не к такому.
Захотелось спрятаться, и я натянула на себя покрывало, зажмурилась еще сильнее. Что-то горячее потекло по щеке, и от этого стало еще хуже. Но и лучше тоже.
— В этом нет ничего постыдного, Бет. Ни в приеме лекарств, ни в слезах. В умеренных дозах и то, и другое пойдет вам лишь на пользу. Возможно, хватит даже слез. Но в лечебницу я вас все равно заберу. По крайней мере, на эту ночь. Хорошо? И не скажу ничего Оливеру Райхону, мы ведь помним о врачебной тайне, да? Главное, что ваше состояние не является следствием наведенных чар, а в остальном я соглашусь с вашей версией. Вы попали под дождь, у вас сильнейшая простуда, а поскольку решить эту проблему использованием магии в вашем случае нельзя… Да?
