он проседает под ними. Буйвол, который шел впереди, споткнулся о сдвинутую планку, но не остановился, а продолжил путь. Крестьянин покрикивал, колокольчики звенели, копыта стучали, и вот животные были уже на нашем берегу. Мы расступились, чтобы пропустить их, а они грохотали все дальше, будто не видели перед собой никаких препятствий.
Я перевела дух. Меня всю трясло, я представляла, какая страшная катастрофа могла произойти прямо на моих глазах, а мои спутники все это время спокойно ждали, пока пройдут животные. Шанти протянул мне руку.
– Теперь твой черед испытать свою смелость. Ты только что видела, что мост способен выдержать огромную нагрузку, по нему годами ходят стада. Он раскачивается, деформируется, но не падает. В мозгу ты прокручиваешь наихудший сценарий, но это всего лишь фантазия. Это не реальность.
– Может быть, но страх я победить не могу!
– Это так же, как во сне.
– В кошмарном сне?
– Когда ты спишь, реальностью становится твое воображение. Тело реагирует на эмоции: от страха оно напрягается, сердцебиение учащается, дыхание становится прерывистым, но потом ты просыпаешься и все проходит, потому что мозг получает сигнал, что все это был лишь сон. И здесь то же самое: ты застряла в воображаемом кошмаре. Реальность же совсем другая. Понимаешь?
– Я понимаю, но это сильнее меня. Все внутри холодеет от одной только мысли, что придется идти по этому мосту.
– Тебе нужно успокоиться и взять под контроль негативные мысли, чтобы выйти из состояния паники. Начни с глубокого дыхания.
Шанти сделал три глубоких вдоха. Он втянул как можно больше воздуха в легкие, потом выдохнул все до конца и предложил мне сделать то же самое. В первый раз воздух застрял где-то на середине, во второй раз у меня получилось лучше, а в третий раз я свободно вдохнула и выдохнула.
– Прекрасно! Теперь ты положишь руки Гумару на плечи и пойдешь за ним, ровно по его следам. Ставь ноги туда, куда ставит он, и сосредоточься на моем голосе, я буду прямо за тобой.
Он обменялся с поваром несколькими словами и попросил двух носильщиков с багажом подождать, пока мы пройдем по мосту. Гумар встал передо мной, и я автоматически вцепилась ему в шею. Он пошел вперед, а я, дрожа, двинулась за ним, уставившись на его ботинки. Шанти шел сзади и держал меня за плечи.
– Очень хорошо, – прошептал он, когда мы сделали несколько шагов. – Не останавливайся. Глубоко вдохни, потом медленно выдохни.
Я слышала, как он излишне глубоко дышит, чтобы побудить меня сосредоточиться на дыхании. Он вдыхал и выдыхал при каждом шаге. Мы медленно продвигались вслед за Гумаром, в плечи которого я вцепилась мертвой хваткой. Мост качался все сильнее по мере нашего продвижения. Сквозь щели между досками я увидела пустоту. Сердце заколотилось от страха, мышцы напряглись.
Шанти почувствовал это и энергично надавил на мои лопатки, будто хотел помешать мне остановиться.
– Выйди из своего кошмара, Маэль. С тобой ничего не может случиться! Закрой глаза и дыши. Концентрируйся на шагах, не останавливайся. Наблюдай за происходящим со стороны, не поддавайся эмоциям. Давай, дыши, дыши!
С закрытыми глазами я не могла управлять ситуацией, Гумар тянул меня вперед, Шанти подталкивал сзади. Я, как вагон, прицепилась к паровозику и ехала за ним. Мы все трое стали одним целым, и это успокоило меня на несколько секунд. И вдруг Гумар начал кричать. Я открыла глаза. Гумар пытался подать сигнал шерпу, спускавшемуся с противоположного берега, чтобы он подождал и пропустил нас вперед. Мы были посередине моста в самом неустойчивом месте. Я увидела внизу реку, бегущую между скалами, и меня снова охватила паника, ноги подкосились. Шанти приказал мне избавиться от мыслей.
– Слушай мой голос! Представь, что ты в открытом море, плывешь на корабле. Дует сильный ветер, судно качает на волнах.
Я попыталась представить себе то, о чем он говорил, и расставила ноги, чтобы удержать равновесие. Я вообразила, что стою на носу корабля, с которого так хорошо любоваться морем, и потихоньку шла вперед. Шанти сказал мне открыть глаза, я послушалась и обнаружила, что мы на другом берегу, стоим на твердой земле. Он улыбнулся мне.
– У тебя получилось, Маэль.
Я ошеломленно таращилась на него. Потом почувствовала, как расслабились мышцы, разжались вспотевшие ладони, кровь снова забурлила по венам и дыхание восстановилось. Нишал и Тим аплодировали нам на другом берегу. Потом, в мгновение ока, они перебежали мост и оказались рядом. Пастух-шерпа махнул нам рукой и продолжил путь. Внезапно он остановился, повернулся ко мне и сказал что-то на тибетском. Потом погнал стадо через мост, аккуратно переступая с одной доски на другую.
Я вопросительно взглянула на Шанти. Он перевел:
– Если страх стучится в дверь, наберись мужества и открой ее, ты обнаружишь, что за ней никого нет.
Я улыбнулась, глядя вслед пастуху на раскачивающемся мосту.
Мы пошли дальше, но мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Ослабевшие дрожавшие ноги не слушались меня. Шанти остался со мной, а я бессмысленно уставилась на каменную тропинку.
– Я не способна справиться с эмоциями.
– Это действительно непросто, но можно научиться. Мысли рождают страхи. Регулярные упражнения и самоосознанность научат тебя не становиться игрушкой мыслей, а повелевать ими. Если будешь к себе внимательна, сможешь успокоить паникующего ребенка внутри себя. Мы мечемся между двумя состояниями: ребенком, притаившимся внутри нас, и взрослым, которым мы стали. Когда перед лицом страха верх берет малыш, мы теряем голову. Негативные эмоции загоняют малыша в ловушку, пока взрослый не найдет нужных слов, чтобы образумить его.
– Как распознать эти состояния?
– Ребенок живет в страхе, ему не хватает самостоятельности. Он растет под взглядами своих родителей и чувствует себя брошенным, когда они отворачиваются от него. Он требует любви от других, но сам не умеет ее дарить. Во всех проблемах виноваты лишь те, кто вокруг, его гнев подпитывается гордыней. А взрослый, напротив, умеет дышать самостоятельно, умеет себя успокаивать. Он понимает, что страдание губительно по самой своей сути, но способен с ним справиться.
– Но каким образом перейти из одной стадии в другую, если страх ослепляет тебя?
– Я распознаю, в какой я ситуации, и не сужу себя за это. Если в данный момент во мне главенствует ребенок, я успокаиваю его, обещаю, что буду с ним до конца его дней. Я клянусь, что не позволю никому причинить ему вред. Взрослый, которым я стал, достаточно вооружен, чтобы направлять его.
Эти образы ребенка и взрослого показались мне очень точными, я чувствовала, что они попеременно управляют
