один Дубовик с рабочими.
«Надо же, он оказался прав, – подумал Антон, – вот только со мной дал маху. Впрочем, это невозможно было предсказать, можно сказать, – воля случая. Но почему именно я, а никто-то другой? С меня одного раза хватило. Можно было и Леху подрядить. Пусть бы он по тайге пробежался, как мне сказал Стрельников. А то, видите ли, на базе он нужней. Ох, пару дней ещё можно было бы поболтаться в Северном. Хотя…»
В голове снова промелькнули события последних дней. Длинное, как барак, геологическое общежитие Северной экспедиции, где нашли приют геологи, приехавшие из Якутска, стояло на берегу Индигирки. Время сделало своё дело: деревянное здание основательно покосилось и вросло в землю. Из-за дороги, которую когда-то подняли, опасаясь частых паводков, окна упирались в насыпь, и общежитие стало казаться более приземистым, чем было. Издалека можно было подумать, что здание нежилое, однако это было только первое впечатление: внутри было довольно чисто и обжито.
– И чего только людям не сидится на месте? – ворчала дежурная, записывая геологов в солидную амбарную книгу, аккуратно обернутую газетой. – У меня таких, как вы, знаете сколько? Уже селить негде. Быстрей бы уж эти паршивые бичи уехали. Тоже мне, полевики! – Она брезгливо поморщилась и плюнула прямо на пол. – Пьют, как черти, – ничего их не берет! – Дежурная оторвалась от книги, окинула всех с ног до головы сердитым взглядом и назидательным тоном сказала: – Чтобы здесь у меня спиртного даже не нюхали, а то я вас…
После ужина все быстро улеглись. В ближнем углу небольшой комнаты, до предела забитой кроватями, сразу раздался содрогающий стены храп. Из дальнего угла послышалось тонкое посвистывание. Антон долго ворочался, потом незаметно уснул. Сквозь сон он слышал, что в комнате громко разговаривали. Один из говоривших голосом дежурной грозился куда-то выкинуть другого. Тот не уступал. Потом на пол что-то упало и со звоном разбилось. Вскоре хлопнула дверь, и неожиданно всё стихло. Однако спустя короткое время кто-то стал ходить по комнате, споткнулся, и упал прямо на раскладушку Антона, стоявшую посередине. Парень не успел сообразить, в чём дело, как тот скороговоркой извинился и наконец улёгся. Проснулся Антон от того, что его настойчиво звали.
– Антон, Антон, проснись! – услышал он чей-то тихий голос. – Антон…
– Кто это? – также тихо спросил парень.
– Это я, Алексей. Открой! Меня Фрося не пускает. На улице холодно…
Антон сел на прогнувшуюся до пола раскладушку, тряхнул головой, сбрасывая остатки сна. Присмотревшись, он увидел Алексея, стоявшего по ту сторону окна. В узкую форточку тройной, крепко сколоченной рамы насколько мог тот просунул голову.
– Лёха, ты, что там делаешь? Иди сюда, ложись.
– Я же т-тебе г-говорю, м-меня Фрося не пускает, – стуча зубами, сказал Алексей. – Эти все спят без задних ног, а я… Лежат у окна и ничего не слышат. Я тебе тоже кричу, кричу… а ты дрыхнешь, – с обидой на вредную дежурную, на себя и на ничего не понимающего Антона, матюгнулся геолог. – Й-а з-за-мерз, спать хочу, а она, с-собака ж-желтоухая, н-не пускает.
– Ты как там оказался? Я видел – ты ложился.
– Л-ложился. Душно стало, я пошёл на Индигирку воздухом подышать, сидел на берегу, ледоход смотрел и уснул. А теперь вот, она н-не пускает. Ну кто бы мог подумать, что такое случится? Кошке дверь открыла, а мне говорит: «Иди, бич паршивый, откуда пришел…» Я хотел проскочить – она собой дверь загородила. Её не отодвинешь. У-у, зараза толстая! Кто такую дуру сюда посадил? Вот собака…
Антон больше не стал ничего выяснять и, как встал с постели, босиком в одних трусах пошёл по длинному коридору. Добротная дверь прихожей, обитая полосатым матрасом, была закрыта массивным засовом и зачем-то подперта длинной, наклонно стоявшей скамейкой, упиравшейся внизу в порог дверного косяка коридора.
Неожиданно, откуда-то сзади, как из пустоты, его громко окликнули.
– Ты куда?
– Подышать, – буркнул Антон.
– Назад я не пущу. Там один уже дышит…
Антон открыл дверь, в неё сразу ввалился Алексей. Пока сонная дежурная отрывала от стула грузное тело и выходила из застекленной клетки, они успели проскочить в свою комнату.
– Сволочи, алкоголики, бичи! – понеслись вдогонку проклятия. – Как вы мне надоели! Я вас выведу на чистую воду! Завтра напишу рапорт коменданту, и вы у меня вылетите отсюда, как пробка из бутылки.
«Ох уж эта Фрося! Гоняет она там мужиков, спуску никому не дает. Вся общага дрожит. Такой попадись под руку…»
Согревшись в спальнике, Антон заснул. Под утро снова стало жарко. Он высунул голову наружу. Солнечный луч, пройдя через открытое окошко, прорезал палатку, пополз по стенке, коснулся лица парня. Тот попытался отмахнуться, как от назойливой мухи, ничего не получилось – луч слепил. Щурясь, Антон открыл глаза, посмотрел на часы.
«Ещё рано. Все спят, а мне лезет в голову всякая ерунда. – Он повернулся на бок, попытался заснуть, но сон больше не шел. – Нечего кривить душой, мне крупно повезло. Хорошо, что всё так получилось. Теперь не придется прятаться за тёмными очками Стрельникова от дежурной. Да и что там делать в этом Северном? Как привязанный, жди этот вертолёт. Бедный Леха! – посочувствовал он коллеге. – Нет, здесь лучше, но перегон – дело серьёзное. Пока вроде все идёт нормально. Лошади, правда, как на подбор, все с норовом. С такими дикарями я еще не встречался».
Антон ещё долго думал о предстоящем перегоне, и о своем месте в этом коллективе. Так и не сомкнув глаз, он поднялся с дежурным.
Глава 10
Приём лошадей
После обеда ребята снова пришли в загон. Солнце стояло уже высоко, и воздух так раскалился, что обжигал. От зноя всё вокруг притихло, будто притаилось.
– Саша, вот наш табун, – показал Антон на поляну за изгородью. Лошади заметно успокоились и, разбившись на три группы, разбрелись по всему загону.
Удовлетворенный увиденным, Дубовик потирал руки, едва сдерживаясь от накатившей радости, сказал:
– Да я уже с ними познакомился. Как только пришёл из посёлка, первым делом посмотрел.
– Ну и как впечатление? – спросил подошедший Костя. – Понравились?
Геолог невольно подался навстречу коневоду и
