— Ты прекрасно выглядишь, Валентина, — говорит мой отец, подходит ко мне и целует в щеку.
— Спасибо, папа. — Затем я наклоняю голову к Куэйду, который пытается взять себя в руки.
Мой отец прочищает горло, выводя Куэйда из ступора.
— Вэл, ты выглядишь… Слов нет, — хвалит он, подходя ко мне и нежно целуя меня в лоб.
— Спасибо.
— Тогда нам следует идти? — Спрашивает он, кладя твердую руку на ложбинку моей спины.
— Возвращайся к полуночи, — говорит папа.
— Я думала, мы договорились на час, — возражаю я, кладя руки на бедра.
— Извини, малышка, ничем не могу помочь. Я не видел платье, Вэл. Теперь я говорю полночь.
— Забавно, — бормочу я, на что Куэйд хихикает, поднимая мне настроение тем, что мой Куэйд вернулся к своему обычному жизнерадостному состоянию.
— К полуночи она будет дома в целости и сохранности, старина. Даю тебе слово.
— Правда? Так могу я также получить твое слово, что ты будешь настоящим джентльменом и никоим образом не будешь приставать к моей дочери? — Мой папа поднимает брови, глядя на нас обоих.
— Папа!!! — Кричу я, смутившись, в то время как Куэйд рядом со мной становится красным, как свекла.
Мой отец, однако, просто смеется над нашим неудобным положением.
— Давай, Куэйд, пока мой отец не сказал что-нибудь еще, столь же неловкое.
— О, я могу продолжать всю ночь, — добавляет мой отец, все еще пребывая в легкомысленном настроении. Он заставляет моего спутника перекрашивать все цвета в коробке для карандашей и наслаждается каждой минутой этого. — Например, я твердо убежден, что если ты недостаточно взрослый, чтобы покупать пиво, то тебе также незачем покупать презерватив.
— Папа! — Отчитываю я, но довольно сложно сохранять серьезное выражение лица, когда мой отец внутри глупо смеется, пытаясь сохранить жесткое выражение снаружи.
У него это с треском проваливается.
— Я ... эм ... спокойной ночи, мистер Э. Я обещаю, что буду хорошо обращаться с Вэл, — заикается Куэйд, предлагая вынужденное формальное прощание.
Так странно слышать, как он так разговаривает с папой, ведь они оба закадычные друзья.
— Тебе же лучше, сынок. В конце концов, это Техас, так что ты знаешь, что моя коллекция оружия не просто для галочки.
— Хватит, папа. Ты высказал свою точку зрения. Пойдем, Куэйд, пока он не увлекся и не показал тебе свой дробовик. Еще раз.
Глаза Куэйда вылезают из орбит, и я смеюсь над его неоправданным страхом. Мой отец плюшевый мишка эпических размеров и мухи не обидит, не говоря уже о Куэйде, которого он любит как сына. Я собираюсь сказать это, когда Куэйд открывает мне дверь, лимузин на подъездной дорожке, чтобы отвезти нас на танцы, лишает меня дара речи.
— Ты выложился по полной, да? — Спрашиваю я, впечатленная.
— Ничего особенного, я просто даю тебе то, чего ты заслуживаешь, — говорит он, и его зеленые глаза смягчаются.
— Я надеюсь, что это правда, малыш. Потому что моя малышка заслуживает всего, чего пожелает ее сердце, — добавляет папа позади нас, и я чувствую, как тело Куэйда напрягается рядом со мной, еще больше портя ему настроение.
Сегодняшний вечер должен был стать хорошим началом для нас обоих, но почему-то я чувствую, что мы просто сделали два шага назад. Хуже всего то, что я не знаю, как продвинуть нас вперед или как развеять сомнения Куэйда, когда у меня так много своих собственных.
ГЛАВА 7
СЕЙЧАС
ВАЛЕНТИНА
Я никогда не была в таком прекрасном месте. Все места, которые мы посетили до сих пор, были особенными, действительно внушающими благоговейный трепет. Но это место. Это место заставляет вас хотеть плакать, потому что вам предоставился шанс увидеть это. Несомненно, Бог должен быть реальным, если в мире существует такое место, как это. Или, по крайней мере, я хочу в это верить. Я хочу верить, что все вокруг меня, это не просто случайная вещь, собранная из камней, упавших миллионы лет назад. Я хочу верить в это, чтобы у меня была надежда на несколько коротких недель впереди.
Бриз, дующий с океана, касается моего лица, заставляя завитки танцевать на ветру. Подходит официант и с улыбкой наполняет наши бокалы. Блюда подаются по-семейному. Я тщательно изучила, какие рестораны стоит посетить, и отзывы меня не обманули. Все потрясающе. Я всегда любила греческую кухню, но, очевидно, все, что я ела до этого, было бледной имитацией того, какой должна быть греческая еда на вкус.
— Я думаю, нам следует переехать сюда, — говорит Картер почти легкомысленно. Это настолько нехарактерно для него, что мы все трое останавливаемся и смотрим на него.
Щеки Картера слегка покраснели. Должно быть, вино быстро подействовало на него.
— Знаете, я побывал в ста шестидесяти странах, но я никогда не был в Греции, — продолжает он, поднимая свой бокал. — Я чертовски влюбился это место, — говорит он, когда сам произносит тост.
Куэйд и Логан готовы упасть со своих стульев от того, как сильно они оба смеются над ним. Я, например, чувствую, что наблюдаю за чем-то волшебным, происходящим прямо у меня на глазах. Я почти ожидаю, что греческий бог или богиня выскочат из-за угла и скажут мне, что они применили какое-то заклинание.
Картер счастлив. Не просто счастлив, он беззаботен.
Я не думаю, что Картер когда-либо вел себя беззаботно за всю свою жизнь. Он всегда носил с собой призраки своего прошлого.
— Я люблю вас, ребята, — продолжает он, делая еще один большой глоток вина.
Видя его таким, я задаюсь вопросом, кем был бы Картер, если бы не его прошлое. Был бы он смешнее Куэйда? Обаятельнее Логана? Или он всегда был бы более склонен к меланхолии? Если ему будет достаточно любви и поощрения, кем Картер станет в будущем?
Жаль, что я не смогу это выяснить.
Сегодняшний день был идеальным. С того момента, как мы сошли с парома в порту Афиниоса и отправились на остров, мы исследовали его. Одним из первых мест, куда мы отправились, были археологические раскопки Акротири. Как и его более известный аналог Помпеи, Акротири был погребен лавой в шестнадцатом веке. В отличие от Помпей, на этом месте не было найдено скелетов. Наш гид рассказал нам, как ученые предположили, что жители получили какое-то предупреждение перед взрывом и смогли уйти. Было жутко видеть перевернутую мебель и тарелки, все еще стоящие на столе, как будто они получили предупреждение, когда сидели вместе за ужином. Все было настолько идеально сохранено.
Я хотела бы, чтобы моменты могли быть такими, идеально сохраненными во времени. Вот почему Картер всегда любил фотографии, он думал, что это моментальные снимки во времени. Но я хотела бы, чтобы был способ пережить больше. Например, прямо сейчас, когда воздух идеальной температуры, когда вино вкуснее любого, что я когда-либо пробовала, когда музыка играет на идеальном уровне звучания…когда я никогда не чувствовала себя более влюбленной.
Картинка никогда не смогла бы по-настоящему передать это. Ладно, возможно, уровень звука не идеален, поскольку Картер начинает слишком громко фальшивить под кавер-версию песни Тома Петти Free Fallin, которую в данный момент играет гитарист. К счастью, мы получаем больше удивленных взглядов от окружающих нас гостей, чем раздраженных. Картер действительно ужасный певец. Песня, к счастью, заканчивается, и официант приносит еще еды, что отвлекает Картера настолько, что он прекращает попытки спеть нам серенаду.
Еда вкусная, но мне больше всего нравится то, как мы разговариваем. То, как я могу услышать об их жизни. Я рассказываю им о медицинской школе, о том, как меня вырвало, когда я впервые разрезала человеческий труп, и я поняла, что никогда не стану хирургом. Немного иронично вспоминать тот момент, поскольку скоро я тоже стану всего лишь человеческим трупом…
— Где ты застряла, Вэл? — Тихо спрашивает Логан, и я озадаченно смотрю на него. Они все смотрят на меня, обеспокоенные, как обычно.
