Главным заданием, которое получил Ринтелен, была организация диверсий на кораблях, перевозивших военное снаряжение Антанте. С помощью судовладельцев и промышленников — выходцев из Германии Ринтелен наладил производство «сигар» — металлических трубок с медным диском посредине, которые заполнялись пикриновой и серной кислотами. Они постепенно разъедали медный диск и при соединении воспламенялись. Время, когда вспыхивал пожар, зависело от толщины диска. Такие адские машины новейшей марки Ринтелен фабриковал на одном из интернированных германских пароходов. Немецкие агенты организовали также диверсии на военных заводах; 30 июля 1916 года в Нью — Йоркской гавани были подожжены 2 миллиона фунтов пороха, произошел взрыв, от которого пострадали десятки зданий, грохот был слышен на расстоянии в сто миль.
Многие из действий немецкой секретной службы были раскрыты только после войны, но часть из них сразу же стала благодарным материалом для антантовской пропаганды. В июле 1915 года в руках американских властей оказались секретные бумаги германского коммерческого агента Альберта. В них точно указывалось, кому были переданы 28 миллионов долларов, истраченных немцами на диверсии и пропаганду в США. Эти сведения были преданы широкой огласке. Что касается Ринтелена, то англичане, имевшие в своем распоряжении главные немецкие шифры, послали телеграмму об отзыве капитана из США. По дороге Ринтелен был сразу же опознан и остаток войны провел в британском лагере для военнопленных.
Надо сказать, что наряду с диверсиями Ринтелен усердно пытался осуществить еще один план, задуманный в Берлине, — спровоцировать военный конфликт между США и Мексикой, где в это время бушевала гражданская война и которая уже являлась объектом интервенции со стороны американского империализма. Побудить американцев отвлечься конфликтом в Мексике, чтобы они не могли вмешаться в европейские дела, — таков был немецкий план. Для его осуществления Ринтелен пытался использовать бывшего диктатора Мексики, продажного реакционера и авантюриста генерала Уэрту, находившегося в США. Эти действия немецкой разведки быстро стали известны вашингтонскому кабинету, но Германия не собиралась отказываться от них и после отъезда Ринтелена. Кайзеровское командование в 1916 году пришло к выводу, что единственным путем к победе будет неограниченная подводная война против коммерческого судоходства, которая принудит Англию, полностью зависящую от подвоза сырья и продовольствия, к капитуляции в течение нескольких месяцев. Но такая подводная война означала потопление без предупреждения американских торговых судов в районах военной зоны, а это почти неизбежно означало разрыв с Вашингтоном. В Берлине знали и сознательно шли на это, но рассчитывали отдалить объявление войны или, по крайней мере, активное участие США в боевых действиях до того момента, когда будет уже обеспечена германская победа. Именно поэтому немецкое правительство снова обратилось к своему «мексиканскому» плану…
17 января 1917 года в здании морского министерства в Лондоне, в комнате № 40, два гражданских служащих рассматривали только что полученную бумагу, которая содержала ряды четырех- и пятизначных цифр. Помещение, носившее заурядное название «комнаты № 40», являлось местом, тайны которого принадлежали к числу наиболее тщательно оберегаемых секретов Великобритании. От их сохранения в немалой степени зависели успехи или неудачи на фронтах мировой войны. Недаром руководитель разведки английского адмиралтейства адмирал Холл только после капитуляции Германии разрешил уборщицам зайти в эту святая святых, чтобы вытереть пыль, не убиравшуюся все четыре долгих года с начала войны.
Опытным сотрудникам адмирала Холла не потребовалось много времени, чтобы раскрыть код, которым было зашифровано перехваченное вражеское послание. Это был уже раскрытый англичанами вариант известного им немецкого дипломатического шифра 13040. Предполагая, что речь идет об обычной дипломатической депеше, английские контрразведчики взялись, как обычно, за ее расшифровку. Однако по мере того, как продвигалась работа, росло их изумление — содержание телеграммы было поразительно, его можно было счесть совершенно неправдоподобным, если бы не путь, которым зашифрованный текст попал в «комнату № 40».
Вскоре документ уже лежал на столе адмирала Холла. Это была телеграмма министра иностранных дел Циммермана немецкому послу в Вашингтоне графу Бернсторфу с указанием, в свою очередь, переслать ее германскому посланнику в Мексике фон Экхарту. Немецкие дипломаты ставились в известность, что через две недели, 1 февраля 1917 года, Германия начнет неограниченную подводную войну. Чтобы заставить США сохранять нейтралитет, необходимо подтолкнуть Мексику к военным действиям против своего северного соседа, обещая за это возвращение территории Техаса, Аризоны и Нью — Мексико, захваченных у нее американцами в прошлом веке; рекомендовалось побудить мексиканское правительство к вступлению в переговоры с новым соперником США — Японией, предложить ей порвать с Антантой, на стороне которой она выступила в 1914 году, и начать войну против американцев.
Не нужно было особого ума, чтобы оценить все значение перехваченной телеграммы. Конечно, содержавшиеся в ней предложения звучали фантастично и свидетельствовали о растущей авантюристичности политики кайзеровского правительства, пытавшегося отыскать средства избежать поражения в войне. Однако США, в то время не содержавшие массовой армии в мирное время, были достаточно чувствительны к планам, которые излагались в телеграмме Циммермана. И наконец, телеграмма могла стать козырным тузом в пропаганде, которую вели сторонники присоединения к Антанте. К их числу принадлежал и американский посол в Лондоне У. X. Пейдж, который по получении от Холла Телеграммы Циммермана сразу же переслал ее текст в государственный департамент.
Правда, было одно существенное затруднение. Англичане требовали, чтобы Вашингтон не ссылался на них как на источник, откуда была получена телеграмма. Это было невыгодно им, потому что, во — первых, немцы поняли бы, что англичане овладели германским кодом (Ринтелен еще ранее предупреждал Берлин об этом, но ему не поверили); во — вторых, ссылка на Лондон могла заставить усомниться в аутентичности телеграммы, в том, не является ли она ловкой фальшивкой, рассчитанной на вовлечение США в войну на стороне Англии. Президент Вильсон, правда, быстро поверил в подлинность текста, но для убеждения сомневающихся была изобретена довольно сложная процедура. Немецкий посол Бернсторф переслал по телеграфу (разумеется, в зашифрованном виде) полученную депешу немецкому посланнику в Мексике. Копия телеграммы Бернсторфа оказалась в распоряжении государственного департамента, ее отправили в американское посольство в Лондоне. Там ее снова расшифровали в помещении посольства с помощью английских специалистов. Теперь правительство США, передав текст телеграммы для опубликования в печати, могло утверждать, что она была расшифрована американскими официальными лицами. 1 марта 1917 года американские газеты под аршинными заголовками опубликовали текст телеграммы, вызвавший, как с удовлетворением отметил государственный секретарь Лансинг, «огромную сенсацию»[84].
Тем не менее в первые дни голоса скептиков звучали очень громко. Германофильские элементы доказывали, что телеграмма не является явно враждебным актом, поскольку она предусматривает действия, которые следовало бы предпринять только в случае, если США открыто присоединятся к Антанте. Скептикам не было известно, что англичане передали в Вашингтон еще одну немецкую правительственную телеграмму, предписывающую немедленно приступить к переговорам с мексиканским правительством.
Но в Берлине, казалось, потеряли голову. Циммерман считал, что голословное отрицание никого не убедит и приведет лишь к дальнейшей потере престижа. Кайзеровский министр иностранных дел публично признал аутентичность телеграммы. Это было в начале марта 1917 года. Через месяц, 6 апреля 1917 года, конгресс США большинством в 90 процентов голосов принял решение объявить войну Германии. Понятно, не телеграмма Циммермана привела к этому результату. К участию в войне США влекли собственные захватнические планы американских империалистов.
Однако трудно переоценить значение этой телеграммы для психологической обработки американского населения, для идеологической подготовки к войне. Можно сказать, что тайная война, которая велась англичанами в США, была поставлена на службу психологической войне. Напротив, у немцев пропаганда на американской почве превратилась в немалой мере в подсобное средство для диверсантов. Конечно, это во многом определялось объективной обстановкой, но англичане лучше учли сложившуюся обстановку. В тесно переплетенной пропагандистской и тайной войне Антанта одержала одну из наиболее важных побед над своим империалистическим соперником — кайзеровской Германией.
