Адмиралу Холлу удалось убедить немцев, что в руки антантовской разведки попал уже расшифрованный текст телеграммы Циммермана, переданный кем‑то из сотрудников германского посольства в США или в Мексике. Фон Экхарт сообщал в депешах в Берлин, что, опасаясь чужих ушей, он в собственном кабинете с ближайшими сотрудниками разговаривает только шепотом. Депеши шифровались прежним кодом и, естественно, расшифровывались в «комнате № 40». В своих мемуарах Ринтелен утверждаем будто адмирал Холл поместил в газете «Дейли мейл» статью, критиковавшую английскую разведку за то, что она не смогла расшифровать текст телеграммы Циммермана, который был прочитан американцами. В действительности такая статья была подготовлена, но так и не увидела света — Холл побоялся, что ее опубликование подорвет престиж британского адмиралтейства [85].
ГАЗЕТНЫЕ ФАЛЬШИВКИ И ФАЛЬШИВЫЕ ГАЗЕТЫ
Зато в других случаях Холл без колебаний использовал пропагандистские материалы в печати, вернее имитацию таких материалов, для тайной войны… В середине сентября 1916 года неожиданно на день было прервано сообщение Англии с нейтральной Голландией. Перед этим почта как раз успела доставить по обычным адресам дюжину номеров английской газеты «Дейли мейл» за 12 сентября. Надо сказать, что в числе постоянных подписчиков на английскую прессу были агенты германской разведки.
Они сразу же обратили внимание на одно обстоятельство — в этом номере «Дейли мейл» черной краской был вымаран целый абзац. Было очевидно, что в нем сообщалось что‑то вызвавшее недовольство английской военной цензуры, но что именно? Определить это оказалось несложным, даже не прибегая к услугам химической лаборатории, специализировавшейся на прочтении подобных текстов. Англичане, видимо, спохватились только в самую последнюю минуту — добрая половина экземпляров «Дейли мейл», проникших в Голландию, не побывала в руках цензора.
А в абзаце, который вызвал его опасения, говорилось следующее:
«На Восточном побережье все готово.
Крупные военные приготовления.
Плоскодонные суда.
От нашего специального корреспондента Г. У. Вилсона.
База на Восточном побережье, понедельник.
Все указывает здесь на приближение важных событий. Я сегодня закончил поездку по восточным и юго — восточным графствам и могу сказать, что на побережье сконцентрированы крупные силы. Приготовления проведены в таких размерах, что общественность вправе ожидать нечто более радостное, чем просто защита побережья. Командующий южной группой армий в последние несколько дней многократно посещал войска. Большинству подразделений выдано новое снаряжение. Кое‑кто ворчит, строится много предположений, все отпуска неожиданно отменены.
Я был поражен количеством больших плоскодонных судов в ряде гаваней, но осторожность помешала мне задавать вопросы, Харидж и Дувр сейчас неподходящие места для корреспондента с пытливым умом»[86].
В Берлине, куда спешно была протелеграфирована эта газетная заметка, сочли, что им уже давно известно предназначение собранной эскадры — об этом говорилось в перехваченных английских шифрованных телеграммах, которые были прочтены с помощью похищенного немцами британского кода. Тогда еще не было воздушной разведки и было невозможно быстро проверить сведения о концентрации английских судов. Однако имевшиеся доказательства были сочтены достаточными для того, чтобы германское командование стало спешно оттягивать с фронта резервы для отражения английской атаки. Немцы были очень далеки от мысли, что «британский код» являлся сознательно подброшенной фальшивкой, что попавшие к ним в руки экземпляры «Дейли мейл» были составлены и отпечатаны всего в 24 экземплярах и отличались от остального тиража, продававшегося 12 сентября в газетных киосках Лондона, тем, что имели «пропущенную» цензурой корреспонденцию из Дувра. Самое интересное, что немецкие приготовления были замечены другими разведывательными ведомствами Антанты и очень встревожили английское командование, которое не было посвящено в сложные манипуляции адмирала Холла. Началось подтягивание войск к побережью, подготовка к эвакуации гражданского населения. А адмирал Холл и его сотрудники боялись оказаться в положении обманутого обманщика. Им приходилось решать настоящую головоломку — действительно ли немцев удалось провести, или они только притворялись, будто клюнули на приманку, а на деле собирались произвести высадку в Англии. Поддельная корреспонденция в «Дейли мейл» оказалась настоящим бумерангом, несмотря на то, что в «комнате № 40» и на этот раз удалось перехитрить германскую разведку.
Подлоги в газетах дополнялись изданием фальшивых газет. Например, французы в пропагандистских целях напечатали фальшивые номера «Страсбургской почты» от 29 августа 1916 года и 16 октября 1917 года, которые являлись откровенной пародией на этот рупор тевтонского шовинизма и германизации. Аналогичные цели преследовала подделка в 1917 году одного из июньских номеров известной немецкой газеты «Франкфуртер цейтунг».
24 октября 1917 года развернулось большое наступление германских и австро — венгерских войск на итальянском фронте. Началась известная битва при Капоретто. Хотя об ее подготовке антантовские разведки узнали заблаговременно, итальянское командование не сумело подготовиться к отпору, многие части вражеская атака застигла врасплох. Еще большее значение имел подрыв боеспособности наиболее стойких дивизий, набранных в Пьемонте (Северная Италия). Все это было следствием умелой пропагандистской диверсии австрийской разведки. На итальянские окопы перед началом австро — германского наступления посыпался дождь свежих номеров наиболее распространенных итальянских газет, особенно выходивших в Пьемонте. В газетах сообщалось о массовых столкновениях населения с полицией, печатались списки убитых и раненых, их местожительство, занимаемые должности. Солдаты могли узнать фамилии родных, соседей, знакомых. Эти заранее тщательно собранные сведения помогли рассеять всякие сомнения в подлинности фальшивок — газеты были подделкой, состряпанной австрийской секретной службой. Итальянские потери в сражении при Капоретто достигли 800 тысяч человек, половина из них приходилась на пленных. Антанте пришлось спешно перебросить в Италию французские и английские войска, чтобы приостановить дальнейшее продвижение неприятеля и предотвратить выход Италии из войны.
Впрочем, фальшивые газеты мало отличались по «объективности» своих материалов от «обычной» прессы военных лет, особенно от газет, рассчитанных на неприятельские войска и население.
Характерным примером может служить «Gazette des Ardennes», которую немецкие власти издавали для населения оккупированных департаментов Франции, Эта газета усердно возлагала всю ответственность за войну на Антанту, восхваляла мнимую заботу германских солдат о жителях занятых местностей и даже рассуждала о «безнравственности» патриотизма, разжигающего воинственность, которая противна духу религии и морали». В ответ французы доставляли различными путями в районы, занятые немцами, газету «La Voix du Pays» («Голос страны»), обещавшую скорое избавление от вражеской оккупации.
ТАЙНЫ ДОМА КРЮ
В феврале 1918 года премьер — министр Ллойд Джордж назначил лорда Нортклиффа руководителем английской пропаганды в неприятельских странах. Газетный магнат, заняв этот пост, писал, что «бомбардировка сознания немцев почти так же важна, как бомбардировка артиллерией»[87]. Нортклифф постарался достигнуть координации действий всех главных стран Антанты а области пропаганды. Для этой цели 14 августа 1918 года по инициативе английского кабинета было созвано совещание, на котором присутствовали представители правительств Великобритании, Франции, Италии и США. На совещании были согласованы директивы по ведению психологической войны против каждой из вражеских держав, с тем чтобы антантовские пропагандистские ведомства, отстаивая интересы собственного правительства, не подрывали бы усилия своих союзников [88].
Обстановка, в которой приходилось действовать опытному по части оболванивания масс хозяину «Дейли мейл» (кстати, в 1907 году купившему и «Таймс»), определялась прежде всего быстрым ростом недовольства империалистической войной. После победы Октября во всей Западной Европе явственно ощущалось приближавшееся дыхание пролетарской революции. Нортклифф отлично понимал, какую смертельную опасность представляло нарастание революционных настроений для военного противника Антанты — германского и австро — венгерского империализма. Однако газетный король, ставший шефом психологической войны, менее всего был склонен даже во имя победы Антанты поощрять пропаганду, которая могла бы привести к «большевизации Германии». Нортклифф уже в начале 1918 года рассчитывал своей пропагандой оказывать такое идейное воздействие на население вражеских стран, которое способствовало бы его отказу от участия в войне, вместе с тем делало бы его менее восприимчивым к «большевистским идеям».
