ними шёл? — спросил Хмурого Волк. — Да-да, конечно же, я тебя видел… — сказал он, усмехнувшись, заметив, как искатель приподнял бровь. — А я две недели педали крутил. А до того по мёртвому Ростову круги нарезáл, скрываясь от ебанутых на всю голову фашистских баб… Валькириями, ёб-т, они зовутся, суки драные… А три месяца назад я потерял всех своих людей… семьдесят шесть человек взрослых и детей… и сам едва жив остался. Так что, мне с этого пирога тоже причитается. Чего бы там, на Объекте этом ни́ было…
Молча смотревший до этого на огонь костра Дед Кондрат повернулся к Волку и пристально посмотрел на него. Волк не отвёл глаз. Они несколько секунд рассматривали друг друга, потом Дед Кондрат сказал, обратившись к Хмурому:
— Серёжа, я думаю, Алексей в своём праве. — Потом, помолчав, добавил: — Если то, что известно ему, поможет нам распутать это дело, можно и отблагодарить человека.
Кувалда посмотрел на Молотова. Тот слегка кивнул. Потом на сидевшего у костра Витькá (после его подвига никто из старших товарищей не стал возражать, когда Кувалда пригласил парня присутствовать при разговоре старших). Витёк, заметно смутившись, тоже кивнул.
— Хорошо, — произнёс Кувалда. — Ты не уйдёшь обделённым. Но касательно жизни этого Яросвета, если получится взять его живым, решит Сход… Если расстрел, то тебе позволят спустить курок. Если нет — набьёшь морду.
Волк немного помолчал, помешивая чай в кружке, потом согласно кивнул.
— Улица Николая Второго. В районе перекрёстка с Ельцина. Им сначала туда нужно. Зачем — точно не знаю, но это у них был первый пункт. Яросвет не обсуждал этого вслух со своими солдатами, это я случайно, можно сказать, — (Волк улыбнулся своей клыкастой улыбкой) — оказался свидетелем разговора Яросвета с Первославом… ну этим, вторым, который с ним ушёл… они вроде как друзья.
— А как думаешь, зачем лысые тележки железнодорожные с собой везли? У них там, в чудо-трамвае этом, их пять штук лежит.
— А это у них страсть такая к железным дорогам. Ко мне на станцию они тоже на таких приехали… «железнодорожнички», блядь…
— Ну что ж, товарищи, — сказал Дед Кондрат, — теперь понятно, почему они заехали именно с этой стороны. До перекрёстка этого отсюда час идти. Эти двое ушли от нас в противоположную сторону. Стало быть, чтобы зайти на Николашку, им надо идти в обход, либо через аэропорт, либо через город… Ночью они, даже с картой, нихера не найдут. Да и на упырей нарваться могут, или на псин… Они пойдут в город утром, с рассветом.
— Надо идти туда, — сказал Кувалда. — Сейчас выходить. Я знаю место. Хмурый, Молотов, Витя, Длинный, и ты, Юра — выходим через двадцать минут. Алексей Геннадьевич, — обратился Кувалда к Деду Кондрату, — оставайся здесь, начальствуй. Правая рука у тебя в порядке, а за левую тебе Ящер будет, у него как-раз левая цела.
— Я свами пойду, командир! — сказал Ящер.
— Так рука…
— Рука в порядке. Чиркнуло по шкуре, зашили уже. Моя рука — что твоя голова, так… девок пугать только…
— Значит решили. Идём всемером. Собирайтесь.
— Я пойду с вами, — произнёс Волк.
Искатели посмотрели на него и на Кувалду.
— А что? Я в деле, значит должен принимать участие не только в задушевных посиделках у костра. К тому же я хорошо стреляю из лука… даже ночью.
— Хорошо, — сказал Кувалда. — Пойдёшь с нами. Только учти, на выходе… мы называем такие дела — «выходами»… командир всегда один. Сегодня это я. Тебе всё понятно, Волк?
— Да, командир, — ответил Волк. — Я всё понял.
Глава пятая. По следу
25 мая 2077 года, бывшая Россия, Кубанская область, Екатеринодар, район улиц Николая II и Ельцина, раннее утро
В этом месте взрывная волна, растерявшая часть своей сокрушительной силы, не смогла нанести таких серьёзных повреждений как в прилегавших к аэропорту районах. Большáя часть городской застройки представляла собой выжженные огненным штормом коробки с чёрными квадратами окон, но на стенах домов уже не встречались причудливые и пугающие тени, запечатлевшие последние мгновения жизни своих хозяев. Проходя вблизи от эпицентра, Первослав то и дело направлял автомат в сторону возникавших на уцелевших фрагментах строений «призраков».
Здесь «призраки» больше не появлялись. За новостройками второго десятилетия ХХI века начиналась более старая, застроенная ещё при Союзе, часть города, отделённая улицей носившей имя человека, которого большинство граждан давно не существующей страны считали преступником. Но, несмотря на мнение граждан, в последние годы перед Войной его именем назывались проспекты, улицы и площади, ему ставились памятники, в честь него назывались (вернее, переименовывались) ВУЗы… Улица Ельцина была широкая (настоящий проспект!) и вся заставленная сгоревшими автомобилями. До улицы Николая 2-го, названной в честь ещё одного «горячо любимого» в народе государственного деятеля, по карте было пять кварталов. Там ориентир: трамвайная остановка, от которой следовало двигаться вглубь жилого квартала в направлении центра города. Через сто метров будет нужный дом — четырёхэтажное жилое здание постройки семидесятых годов прошлого века…
Они шли осторожно. Пока им везло, и они не встретили ни собак, ни нелюдей.
Пуля прошла навылет, не задев кость. Навыкам оказания первой помощи при подготовке военных в Рейхе уделяли должное внимание, и Первослав имел такие навыки. Ему не раз уже приходилось работать иголкой и ниткой по раненым бойцам, и в этот раз у него вышло весьма неплохо. Яросвет держался и был условно боеспособен. Левое плечо Яросвета было перевязано (Первослав продезинфицировал рану и наложил швы), рука покоилась на приспособленном под это дело автоматном ремне.
