сзади и окруживших его искателей и не стал сопротивляться, правильно оценив своё положение, — семь смотревших в его сторону автоматных стволов были серьёзным аргументом не в его пользу.
— Не рыпайся, — приказал Длинный. — И лук свой вот ему передай… — Длинный кивнул одному из товарищей, тот подошёл и разоружил Волка.
— Ты кто такой? — задал ожидаемый вопрос командир махновцев. Судя по одежде и оружию, человек был не из упырей, но и на одного из команды «корабля» похож не был, несмотря детали гардероба.
— Меня зовут Волк, — представился Волк. — Там, в трамвае этом, мои враги… Как, полагаю, и ваши…
…Придя в себя, Витёк обнаружил, что по-прежнему находится в кабине трамвая-парусника. Рядом, в кресле вожатого, сидел Кувалда с перевязанной головой, а у двери стоял Серёга Хмурый и с интересом рассматривал устройство кабины.
— Ну что, Витя, очухался? — произнёс отчим. — Ты сегодня у нас — герой. Раньше тебе бы за такое медаль дали, ну а сейчас считай, что тебе объявлена благодарность сразу от всех участников операции.
Кувалда протянул руку.
Витёк ухватился за руку Кувалды, с малых лет бывшего для него старшим товарищем и наставником, а в настоящий момент — ещё и командиром, попытался встать, но, почувствовав головокружение, лишь уселся поудобнее.
— Похоже, твоего парня слегка контузило, Ваня, — сказал Хмурый. — На вот, Витя, хлебни… — Он протянул фляжку.
Витёк приложился к фляге, сделав большой глоток в надежде смягчить пересохшее горло, и чуть не задохнулся от спиртовых испарений. Оторвавшись от горлышка, он стал жадно хватать воздух ртом. Внутри всё горело и огонь быстро расползался по уставшему телу.
Кувалда посмотрел на парня с одобрением и молча протянул свою флягу, предупредительно отвинтив крышку. Витёк сначала понюхал содержимое, и уже после, убедившись, что то была вода, влил в себя едва не половину литровой фляги.
— Вот! Так-то лучше будет! — сказал Кувалда.
— Долго я так?..
— Нет, не долго. Минут пятнадцать прошло после того, как рвануло тут всё. Там, — Кувалда кивнул на проход внутрь вагона, — мясорубка. Шестерых наглухо… Трое живых остались, и те — раненые. С ними сейчас снаружи Молотов беседует…
— П-пиздец… — заикаясь с трудом выговорил парень и протянул руку к Хмурому, получив флягу с самогоном. Сделал пару маленьких глотков.
— Эти лысые пидоры семерых у Молотова положили, и ещё пятеро раненых… — сказал Хмурый. — Стрелкá нашего — тоже… и Олега…
— И Кольку, — дополнил список Витёк, возвращая флягу.
Хмурый взял флягу, отхлебнул, протянул Кувалде.
— Нет, спасибо, Серёж. Я пас.
— А с тобой то что, дядь Вань?
— Это? — Кувалда потрогал повязку. — Так… камнем задело.
Витёк предпринял ещё одну попытку подняться на ноги, и на этот раз у него получилось.
Он заглянул за плечо Хмурого, и выпитый самогон «попросился обратно»… Парень сдержал рвотный позыв, развернулся и стал спускаться в люк в полу.
Пошатываясь, Витёк побрёл в сторону от пропахшего порохом, гарью, человеческой кровью и дерьмом трамвая. Вокруг суетились искатели. Вытаскивали тела убитых, оружие и ящики с боеприпасами из вагона и складывали рядом. Отойдя от парусника на достаточное расстояние, чтобы не чувствовать запаха разодранных кишок, Витёк уселся на едва торчавшее из земли колесо от крупного трактора. Следом подошёл Кувалда, сел рядом.
— А главного лысого как, тоже того?.. — спросил Витёк.
— Да хрен его теперь разберёшь, Витя…
В этот момент со стороны торгового центра появились махновцы с Длинным. Они шли напрямик через парковку, обходя ржавые машины. Среди идущих выделялся необычно одетый человек без оружия, с несвязанными руками, которого конвоировали двое. Кувалда встал и пошёл им навстречу.
— Это ещё кто такой? — спросил Кувалда у Длинного.
— Тут неподалёку прятался, — ответил группник махновцев. — Следил за боем. Говорит, что давно идёт за нашими «гостями».
— Да? И откуда ты идешь? — Кувалда посмотрел на пленного.
— Из-под Ростова. И не иду, а еду. За этим чудом техники на своих двоих не особо побегаешь… Велосипед у меня, там дальше спрятан. Ваши не нашли.
— Так у тебя к этим лысым дело какое-то?
— Ага. Было дело… да вот вы за меня сработали…
— Должно быть, сильно они тебе насолили… как тебя звать-величать, кстати?
— Волком зови. Всю деревню мою положили… с-суки.
— Так ты что, один им мстить собирался? — спросил подошедший Серёга Хмурый. Спросил без издёвки. Было видно, что тот мужик перед ним серьёзный. Особый колорит пленному придавали заточенные как у крокодила зубы.
— Один, — ответил Волк.
— Ну, ты, как я смотрю, и вправду зуб на них наточил, — пошутил Кувалда, чем вызвал смех собравшихся вокруг пленного искателей.
Волк воспринял шутку как добрый знак и оскалился в улыбке, ещё больше всех развеселив. Один из бойцов даже похлопал Волка по плечу, и Волк понял, что самое худшее миновало, а заодно мысленно похвалил себя за то, что этим утром съел последний кусок солонины, остававшийся от пидораса Белки. Теперь в его рюкзаке не было ничего компрометирующего.
Там же, немного ранее
Присланный Первославом за отделением Чура сержант Лютобор доложил о гибели Буеслава Яросвету лично. Капитан отменил приказ лейтенанта и, оставив Чура на «Свароге»,
