— Приятно это слышать, но думаю, что твои родственницы быстро определят, что на мне самый обычный ширпотреб, выпускаемый большими тиражами. Не то что их туалеты, в большинстве своем от известных кутюрье.
— Зато мои родственники-мужчины не разбираются в женской моде. Они будут смотреть не на платье, а на его обладательницу. А ты вполне соответствуешь мужскому вкусу.
С этими словами он еще раз оценивающе посмотрел на ее осиную талию, обозначенную серебряным ремнем, округлые бедра, длинные ноги. Затем он нежно поднял ее руку и коснулся губами тыльной стороны ладони, там, где бьется пульс.
От неожиданности она вздрогнула, по телу разлилось приятное тепло. Но через мгновение все было кончено: он отпустил ее руку и молча ждал, когда Лиз сядет в освобожденное отцом кресло. Стараясь не выдавать волнения, вызванного нежным прикосновением его губ, она села в большое кожаное кресло.
— Как тебе понравились мои американские родственники?
— Мне немного не по себе, — призналась Лиз. Это относилось также и к его поцелую руки. Интересно, что стало бы с ней, если бы он поцеловал ее в губы?
— Ты хочешь сказать, что они слишком сдержанны и сухи в общении? А разве русалка может испытывать робость? — И не давая ей ответить, добавил: — У меня точно такие же чувства. Я очень похож на своего отца, но крайне редко виделся с ним в детстве. Мы не играли с ним ни в какие игры, я не доверял ему своих маленьких секретов. Он никогда не разделял моих идей. Между нами нет такой прочной связи, как у тебя с Джеком. Я хотел бы, чтобы такая связь существовала между мной и моими детьми, когда они у меня будут. Единственное место, где я чувствую себя по-настоящему дома, это палаццо «Сан-Пьетро».
— А когда ты снова приедешь туда?
— Не знаю. Там надо еще кое с чем разобраться, но пока у меня нет на это времени. А когда Джек прибудет туда?
— Возможно, в следующем месяце. Я очень надеюсь, что мне удастся выкроить несколько дней и навестить его. Знаешь, я все время беспокоюсь за него.
— Знаю, только не надо этого делать сегодня. В день свадьбы принято веселиться и не думать о грустном.
Догадывается ли он, что его совет напомнил ей о существовании той, которая занимает ее мысли с момента их встречи? Оставалась лишь одна загадка: почему он так нежно целовал ей руку, если Джейн Треверс его избранница?
Открылась дверь, и вошла миссис Вернон.
— Ник, ты не знаешь, куда подевался отец?
— Он пошел узнать насчет кофе.
В молодости Маргарет Вернон, по-видимому, была необыкновенно красивой. Но сейчас, когда ей было под шестьдесят, она никак не могла примириться с тем, что годы, а с ними и ее привлекательность безвозвратно уходят. И модная прическа, и платье, и ухоженные руки с пальцами, унизанными кольцами, — все говорило о том, что эта женщина тщательно следит за своей внешностью, тратя на это сотни часов и тысячи долларов.
— Я бы охотно выпила шампанского. Ты не принесешь, дорогой? — обратилась она к пасынку.
Когда Ник вышел, она села в кресло напротив Лиз, внимательно изучая ее.
— Агнесс пребывает в состоянии прострации с того момента, как они объявили о своей помолвке. Если бы я не взялась за дело, неизвестно, чем бы все закончилось. — Она посмотрела на свои золотые с бриллиантами часы. — Скоро приедут Габриелла с Антонио. Они летят из Бостона и переночуют сегодня в загородном клубе. Вы еще не встречались с матерью Ника?
Лиз покачала головой. Она очень удивилась, узнав, что первая жена Эрнста Вернона и ее второй муж тоже приглашены на свадьбу. Наверное, решила она, так заведено в высшем обществе, что бывшие жены и мужья встречаются друг с другом в сопровождении очередных супругов.
— Ее пригласила Агнесс. Не думала, что она приедет, но, видимо, ее заинтриговали несмолкающие слухи о том, что ее сын трудится над внедрением какого-то своего гениального изобретения не один. — Помолчав немного, она прибавила: — Габриелла — типичная итальянка. Она и Эрнст — это две противоположности, а Ник соединил в себе чувственность матери с практичностью и целеустремленностью отца.
В эту минуту появились мужчины. Ник нес поднос с кофе, а отец бутылку «Вдовы Клико» в ведерке со льдом. Лиз пребывала в замешательстве. Интересно, что означают слова «несмолкающие слухи» и особенно «не один»? Уж не хотела ли Маргарет сказать, что Ник влюблен в Джейн? Неужели его нежный поцелуй был всего лишь проявлением галантности, и не более того?
Взяв в руки бокал из венецианского хрусталя, в котором искрилось шампанское, и сделав глоток, она немного повеселела, но не могла удержаться от мысли, что лучше бы они были сейчас на борту «Морской звезды» и пили молодое вино из обычных стеклянных стаканов. Она знала, что богатый, сверкающий роскошью дом не ее место. Для нее он ни в какое сравнение не идет с так любимым ею палаццо «Сан-Пьетро», окруженным огромным одичавшим парком, а его кристально чистые окна не могут соперничать с замутненными стеклами виллы, скрывающими от посторонних глаз нежилые комнаты, где под вековой пылью хранится память о многих поколениях итальянской ветви семьи.
На дорожке, хорошо просматривавшейся из окна особняка, появился лимузин.
— Наверное, это твоя мать, Ник. Поздоровайся с ней и пригласи сюда, — велела Маргарет. — У нас есть полчаса до приезда остальных гостей.
Лиз удивилась, когда он взял у нее из рук бокал и поставил его на столик рядом с креслом.
— Пойдем, я познакомлю тебя с мамой, — предложил он.
Выйдя из библиотеки, она поинтересовалась:
— Разве тебе не хочется побыть наедине со своей матерью?
— Ты говоришь так, потому что никогда раньше не встречалась с моими родителями. — Ник шел рядом, поддерживая ее за локоть, отчего у Лиз по телу разлилось блаженное тепло. — У тебя неверное представление о семейных связях и семье в целом. Отношения между членами моей семьи далеки от привычных тебе представлений. Нас можно видеть вместе лишь на крупных торжествах, таких, как свадьбы, похороны, юбилеи, а в остальное время каждый идет своим путем.
— Но Маргарет сказала, что… — Лиз осеклась.
— Что она сказала?
— Что твоя мама обожает тебя, — выкрутилась она.
— Маргарет постоянно твердит, что сама без ума от своих детей. Полагаю, это происходит только тогда, когда они во всем слушаются ее, — насмешливо отозвался он.
Раздался мелодичный звонок в дверь, и Ник открыл. На пороге, увитом по случаю бракосочетания белыми цветами, стояли мужчина и женщина.
— Доменико! — воскликнула женщина и обняла его.
— Здравствуй, мама. — Они поцеловались, после чего Ник повернулся к ее спутнику. — Как дела, Антонио?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
