тут уже никакие работы не велись, иначе цинты бы о них узнали и все здесь разнесли.
Нас привели в комнату, похожую то ли на монашескую келью, то ли на тюремную камеру, и провожатый велел нам ждать, а сам встал за дверью. Саму дверь они закрывать не стали, да и Глеб остался вместе со мной, иначе я бы уже заподозрил неладное.
— И сколько нам ждать?
— Я не знаю, — сказал Глеб. Он снова начал нервничать.
В келье было два стула и я воспользовался одним из них. Скорее всего, сейчас местные яйцеголовые проводят предстартовую проверку и заводят свое оборудование, а меня привлекут в последний момент, чтобы я ничего лишнего не увидел. А может быть, согласно их плану, для меня это вообще билет в один конец, и после того как я помогу им запустить проект, они попытаются от меня избавиться.
Это был маловероятный сценарий, потому что вряд ли они могли бы достичь всех своих целей с первой же попытки, и они наверняка захотят продолжить сотрудничество, но полностью сбрасывать его со счетов все равно нельзя.
Люди порой бывают непредсказуемо иррациональны.
«А ты не думал, что это ловушка?» — поинтересовался Сэм, большой любитель подбодрить меня в сложной ситуации. «Что никакого проекта и нет, что главная цель операции — заманить тебя сюда?»
«С какой целью?»
«Для опытов», — предположил он. «Жестоких и бесчеловечных опытов».
Сколько в той личности, которая со мной разговаривает, от демона из другого мира и сколько от того парня, в чьем теле мы оба находимся и чей разум он поглотил? Еще один вопрос, ответ на который я никогда не узнаю.
«Я ведь буду сопротивляться», — сказал я. «Полагаешь, они готовы к большим потерям?»
«Учитывая их великую цель, они могут весьма вольно отнестись к пределу допустимых потерь».
И то верно. Что ж, в таком случае даже присутствие Глеба мне ничего не гарантирует. Если что-то пойдет не так, он умрет первым, но вполне возможно, что они готовы им пожертвовать.
«С меткой что-то происходит», — сказал Сэм.
«Я ничего не чувствую».
«А я чувствую. Он наблюдает за нами».
«В этом и был его план, не так ли?»
Ван Хенг должен был знать, что мы уже не в городе, и о нашем местоположении ему наверняка известно даже больше, чем мне. Его люди (или он сам, ведь, как показывает практика, он вполне способен действовать самостоятельно) уже наверняка где-то рядом. На достаточно безопасном расстоянии, чтобы их не могли бы засечь обычными средствами наблюдения, но и не слишком далеко, чтобы успеть среагировать.
Но, полагаю, что пока мы не увидим оборудование, способное открыть портал, ничего не произойдет.
* * *
У оставшегося в коридоре охранника зашипела рация. Он нажал на кнопку и получил какие-то короткие распоряжения.
— На выход.
Что ж, все лучше, чем ничего не делать. Я вышел в коридор. Глеб попытался последовать за мной, но был остановлен жестом охранника.
— Только он. Вы подождите здесь.
Глеб с видимым облегчением опустился обратно на стул. Любопытно, а чего он тут должен ждать и зачем? Я так до конца и не понял, какую роль он играл в этом спектакле. Если он был просто курьером, как Кристина, какого черта его вообще притащили сюда и пустили внутрь?
— За мной, — скомандовал охранник, и я отправился в путь, глядя на его широкую спину.
Идти нам пришлось изрядно, метров четыреста, из чего можно было сделать вывод, что это не просто бункер или бомбоубежище, а разветвленная сеть подземных коммуникаций. Как человека военного, меня в первую очередь интересовала логистика. К объекту такого масштаба должна быть подъездная дорога. Даже если здесь работает всего несколько человек, что вряд ли, ведь проект довольно масштабный, им нужно доставлять продукты. Это как минимум.
Судя по толщине силовых кабелей, местное оборудование потребляет (или потребляло в прошлом) уйму энергии, которую тоже где-то надо брать, и делать это так, чтобы цинты ничего не заподозрили. А куда они сбрасывают канализацию? Как они отводят тепло? Ведь те, кто строил эту штуковину под землей, вряд ли думали о том, как будут прятать его от современных средств обнаружения.
Удивительно, что до моего визита сюда цинты не догадывались о существовании этого места.
С другой стороны, они захватили почти всю планету, и война еще идет где-то там, за океаном. Возможно, налаживание тотального контроля над уже захваченной территорией является для них вопросом второго порядка.
Я был почти уверен, что это просто недоработка цинтов, потому что в способности местного сопротивления к маскировке мне верилось слабо.
Охранник привел меня в лабораторию. Может быть, это помещение называлось как-то по другому, но для меня любая комната, забитая неизвестным оборудованием, автоматически превращается в лабораторию.
А оборудования тут было много. Вдоль стен стояли металлические шкафы, и я даже без своих прежних способностей чувствовал, как по ним течет электричество. Было несколько странного вида агрегатов, подобных которым я не видел никогда в жизни, и чье назначение было для меня загадкой. Под потолком висела тусклая полусфера, состоящая из кабелей, антенн, электронных схем, светящихся трубок и черт знает, чего еще, а прямо под ней, по центру всего этого великолепия, стоял электрический стул, к которому был пристегнут белобрысый парень примерно моих лет. Когда я вошел, двое техников как раз надевали ему на голову странной конструкции шлем, закрывающий всю верхнюю часть головы вместе с глазами.
Всего техников было шесть, и руководил ими… на безумного ученого этот человек не тянул. Он был немолод, лет около шестидесяти, но ни странным нарядом, ни эксцентричной прической, ни сумасшедшим взглядом этот человек не обладал. Он закончил отдавать распоряжения кому-то из подмастерьев, взглянул на меня и лицо его посветлело.
— Встаньте там, — указал он. — Политес и все прочие церемонии оставим на потом. Сначала займемся делом.
Что ж, такой подход мне нравится. Я занял указанную позицию рядом с торчащим из стены медным раструбом.
— По моему сигналу вливайте свою энергию туда, — сказал он. — Но только по сигналу. Не раньше и не позже.
— А сколько вливать? — поинтересовался я, больше для Сэма, чем для себя.
— Я скажу, когда хватит.
А вот это уже показалось мне странным. Похоже, он просто не знал, сколько ци ему потребуется, а если и знал, то не был способен мне объяснить. В конце концов, возможно, у них тут и единиц
