— Когда они увидят масса Баумана, тогда вернутся к реке Огненные Дыры.
— Ну, что еще? Твой масса Мартин сдурил и, того и гляди, потеряет голову.
— Что? Тогда Боб сейчас же сядет на коня и спасет его! — И Боб уже приготовился бежать.
— Стой! Не дури и ты. А если ты так любишь своего масса, то я, так и быть, возьму тебя с собою. Готовься: мы сейчас едем! — и, обращаясь к Виннету, Разящая Рука продолжал: — Брат же мой будет продолжать поход и будет ожидать меня у Пасти Ада. Со мной поедут пятнадцать воинов из племени апсароков со своим вождем и Мог-Ав с пятнадцатью шошонами. Пусть мой брат вышлет людей для наблюдения, потому что теперь возможно, что сиу прибудут раньше к могиле вождя, чем мы.
Спустя несколько минут, Разящая Рука был уже в пути со своим небольшим отрядом.
Между тем наши беглецы были уже далеко от бивака, Джемми и Дэви были вполне в своей тарелке. Теперь они руководили отчаянным предприятием, от их ловкости и искусства зависел успех дела, между тем как в отряде Разящей Руки в последнее время никому не приходило в голову узнать их мнение, как будто они были новички, мальчишки, а не старые, испытанные охотники.
Они ехали, казалось, по диковинной стране. Гигантские перевороты, происходившие на этой почве, отлили скалы и лаву в причудливые формы. Тут виднелись развалины рыцарского замка, разрушенные башни, остатки подъемного моста, сводчатые ворота. Невдалеке, на голубой синеве, вырисовывался стройный минарет, против него римский амфитеатр, а там причудливая китайская пагода сотнями башенок гордо устремляется к небу… Уже к полудню путешественники заметили силуэт громадного здания. Казалось, это была вилла в итальянском вкусе, окруженная садами и стеной.
— Жилой дом на Йеллоустоне! Это невероятно! — удивился Джемми.
— Ну так что же? Разве на Сан-Бернаре нет гостиницы? — воскликнул Фрэнк.
— Скажите лучше, не видите ли вы человека у ворот?
— Да, вижу. Это, верно, только тень.
— Тень? Вот как?
Они приблизились к зданию и убедились, что это было не дело человеческих рук, а создание природы. Стены его состояли из ослепительно белого полевого шпата. В дверь можно было видеть обширный двор, который скалы делили на множество отдельных частей и по которому струился прозрачный источник.
— Удивительная штука! — заметил Джемми. — Восхитительное местечко для отдыха. Войдем!
— Пожалуй, — согласился Фрэнк. — А тот парень с тенью, он, черт его знает, может, мошенник?
— Какое! Нам просто померещилось! Что ж, можно осмотреть.
И он поскакал, держа наготове карабин, через ворота во двор и там внимательно огляделся.
— Никого! Въезжайте!
Мартин, Дэви и Фрэнк последовали приглашению Джемми. Вокадэ не тронулся с места.
— Чего ждет мой краснокожий брат? — спросил сын Грозы Медведей.
— Разве бледнолицые братья не слышат запах лошадей?
— Еще бы. Но ведь лошади с нами. Других лошадей здесь нет и следов не видно.
— Да, потому что почва состоит из твердого камня. Пусть братья берегутся.
— Зачем? Пойдем, осмотримся.
Все, кроме Вокадэ, последовали за ним в тесном проходе между скалами. Вдруг с оглушительным воем рванулась на них толпа индейцев и в одну минуту окружила их. Длинный, костлявый, но видный дикарь, в уборе вождя, крикнул им:
— Сдавайтесь или мы вас оскальпируем!
Индейцев было не менее пятидесяти. Сопротивление было немыслимо.
— Черт возьми! — проворчал Джемми. — Это проклятые сиу, которых мы же выслеживаем! — И обращаясь к вождю, он сказал по-английски:- Зачем нам сдаваться? Краснокожие — друзья и братья бледнолицых.
— Томагавк войны сиу-оглала направлен против бледнолицых. Слезайте и отдайте нам ваше оружие!
Пятьдесят пар глаз были мрачно устремлены на них, и пятьдесят рук держало ножи. Разящая Рука или Виннету не сдались бы, но Длинный Дэви первым слез с лошади. Другие последовали его примеру.
Вокадэ между тем прополз на коленях до входа в пещеру и заглянул в нее. То, что он увидел, поразило его. Он узнал Хон-Пе-Текэ, вождя сиу-оглала. Что было делать? Вернуться к озеру и привезти Разящую Руку? Нет. В его голове промелькнула гениальная мысль: явиться к оглала и обмануть их. А если белые не поймут его намерения и будут противоречить ему? Это было крайне опасно, но он не колебался. Вокадэ въехал во двор.
— Уф! — крикнул он громко и смело. — С каких пор сиу связывают руки своим друзьям? Эти бледнолицые — братья Вокадэ!
Его внезапное появление возбудило всеобщее изумление. Тяжелый Мокасин хмуро сдвинул брови и спросил:
— С каких пор собаки бледнолицые — братья Вокадэ?
— С тех пор, как они спасли ему жизнь.
Вождь испытующе посмотрел на него:
— Где же пропадал Вокадэ?
— Собаки-шошоны захватили Вокадэ. Эти же четверо бледнолицых отбили его и пришли с ним выкурить трубку мира с вождем сиу.
По губам вождя скользнула насмешливая улыбка.
— Слезай с коня и присоединяйся к бледнолицым. Ты пленник.
— Вокадэ — пленник своих братьев? Что дает право Мокасину осудить воина своего рода?
— Он сам берет это право. Он вождь и может делать что угодно.
Вокадэ поднял своего коня на дыбы. Сиу шарахнулись в сторону. Пользуясь свободой, он взял карабин и сказал:
— С каких пор вожди сиу могут делать все, что хотят? А к чему совет старейшин? Вокадэ молод и неопытен: много воинов лучше него, но он уже убил белого бизона и носит орлиные перья на голове. Он не раб. Он не сдастся в плен и сумеет разделаться с оскорбителем.
Эта гордая речь имела успех. Многие сиу издали одобрительные возгласы. Вождь бросил на них гневный взгляд, сделал знак приверженцам, по которому они заняли вход, и сказал:
— Каждый из сиу — свободен. Но изменник теряет это право.
— Ты считаешь меня изменником? Докажи это! Я выступлю перед собранием воинов с оружием в руках!
— Я докажу. Но обвиняемый должен снять оружие. Если ты прав, ты получишь его обратно. А теперь ты его снимешь. Когда ты ушел от нас, у тебя не было ружья. Кто тебе дал его? Да, бледнолицые купили его предательство. Вокадэ предатель и изменник. Кто опровергнет это из воинов оглала?
Никто не тронулся с места. Вождь продолжал:
— Поэтому слезай с коня и отдай оружие. Оправдайся, и ты получишь его обратно.
Вокадэ понял, что спорить было бы опасно. Он сошел с коня и положил оружие у ног вождя.
Но в ту же минуту он был схвачен, связан и брошен в угол, откуда уже не мог даже переговариваться с бледнолицыми друзьями.
Вождь подошел к охотникам и, приняв приветливый вид, начал:
