Вплоть до последних президентских выборов «обвальное» развитие современного российского федерализма выражалось преимущественно в раздаче правовых «авансов» региональным лидерам, направленной на достижение сиюминутных политических выгод. В дальнейшем оно означало бы для России даже не тупиковый, а гибельный вариант[254]. В этом ключе достаточно показательна позиция Р. Хакимова, который «предсказал», что «недалеко то время, когда коренные народы предъявят счет России, и тогда ее «исконная» территория начнет сжиматься, как шагреневая кожа»[255].
Чтобы не допустить такого сценария развития российской государственности, исследователи считают необходимым срочно «пересмотреть нормы конституций Чеченской республики, Татарстана и Башкирии, которые предусматривают непропорционально широкий суверенитет данных регионов в сравнении с другими регионами Российской Федерации»[256].
Опасность современной модели федерализма в России находит отражение в так называемом «национальном факторе». В том, что он может расколоть любую страну, современная Европа уже убедилась. От «национального фактора» уже пострадали СССР, Югославия и Чехословакия. Справедливо мнение В. Е. Чиркина
0 о том, что национальный принцип, положенный в основу территориальной структуры государства, провоцирует межнациональные конфликты, порождает сепаратизм по мере развития отсталых этносов[257].
Ю. Шаров считает, что федерации, построенные по национально- территориальному признаку, весьма неустойчивы. Наиболее крупной и близкой к нам федерацией такого типа был СССР. При его создании в 1922 году основой послужило право наций на самоопределение. Сегодня можно сделать вывод, что именно такой подход явился одной из причин, которые привели к известным событиям 1991 года и развалу государства[258].
В настоящее время возникла острейшая необходимость устранить из российской государственности пресловутый «национально- территориальный» принцип. Если границы субъекта федерации будут совпадать с территорией расселения того или иного народа, то избежать дискриминации не удастся. Нельзя же сделать «приоритетными» сразу все народы, населяющие Россию: выделять один из них неизбежно придется за счет ущемления других. Искусственное наделение того или иного народа признаками государственности без всякой на то необходимости является крайне опасным, поскольку оно, безусловно, подрывает основы государства. На практике это закономерно ведет к ослаблению всей системы государственной власти[259].
Мы наблюдаем, как мировоззренческий кризис, переживаемый Россией, привел к пробуждению «национального самосознания» на Северном Кавказе. Нарастающая глобализация и давление массовой культуры ведут к тому, что кавказские народы справедливо опасаются утратить свой традиционный уклад жизни. Спасение от этого они ищут в связи со своей малой родиной, со своими местными корнями[260]. Аналогично ведут себя и другие народы, не желающие «переплавляться» в горниле российской государственности. Подобное развитие событий ставит вопрос: «А нужна ли вообще этим народам такая федерация?»
Поэтому не вызывает удивления тот факт, что отдельные представители научного мира выступают за единую и неделимую Россию. Так, доктор экономических наук, научный сотрудник РАН Г. С. Лисичкин убежден, что «наш порок — стремление к экспансии — возник не в 1917 году. Он проник в нас гораздо раньше и глубоко сидит до сих пор почти в каждом из нас. Война в Чечне еще раз доказала и показала, что эта болезнь общества и опасна, и трудноизлечима, если вообще излечима. Нынешний лозунг «единая, неделимая Россия» может стать эпитафией на надгробном камне нашей страны»[261].
«Национальный фактор» такого федерализма может использоваться для разрушения российской (да и любой другой) государственности извне. В связи с этим бывший председатель национального совета по разведке США Фуллер отмечал: «Основным строительным материалом грядущего международного порядка станет не современная нация-государство, а определяющая себя сама этническая группа. Хотя национальное государство представляет собой менее просвещенную форму социальной организации — с политической, культурной, социальной и экономической точек зрения, чем полиэтническое государство, его приход и господство попросту неизбежны»[262].
Для народа, почувствовавшего возможность диктовать центру свою волю и даже получать за это определенные льготы, следующим закономерным шагом является достижение независимости. Здесь особую роль играет принцип самоопределения наций. По мнению исследователей данного вопроса, «самоопределение народов в чистом виде, то есть на основе принципа равноправия и самоопределения народов, является демократическим процессом. Демократичность эта заключается во всеобщности права на самоопределение для всех народов, в отстаивании равноправия и справедливости во взаимоотношениях народов; в том, что самоопределение является результатом внутреннего волеизъявления народа, а также в нацеленности на реализацию духовного потенциала народа»[263].
В дополнение к сказанному можно привести рассуждения М. Капельмана: «Если разумом не вникнем в разницу между самоопределением и отделением, тогда либо самоопределение втянет мировую практику в насилие и хаос, либо сам принцип превратится в исторический анахронизм, право на самоопределение не включает в себя права на отделение»[264]. Однако мировая практика свидетельствует об обратном. Самоопределение и отделение — вещи взаимосвязанные. Международная общественность убедилась в этом на примере Косово.
Именно этот демократический подход к праву наций на самоопределение был использован западными политиками в качестве дополнительного рычага при развале многонациональных государств социалистического лагеря — Югославии, Чехословакии и СССР. В результате разгорелись многочисленные межэтнические конфликты, приведшие к массовой гибели населения[265].
Как справедливо отмечает М. Г. Ятманова, национальная сфера настолько деликатна, что в ходе ее изучения лучше делать упор на прогнозировании и предотвращении конфликта еще на этапе его зарождения. Когда он приобретет неразрешимый характер, втянет в свою орбиту новых участников и повлечет огромные потери, искать пути выхода из кризиса будет намного сложнее. К сожалению, именно так и происходит с большей частью межэтнических конфликтов[266].
Однако когда дело доходит до самого Запада, принцип самоопределения наций удивительным образом утрачивает свою силу. Положение вещей в США так описывается западными исследователями: «Представить себе распад Соединенных Штатов и образование государства конфедератов не так просто. Это оскорбляет патриотические чувства американцев и бросает вызов мифам и апокрифам, которые формируют любое государство…»[267] Отказ от национально-территориального принципа и возврат к традиционной форме государственного устройства России поможет нам избежать многих уже существующих и будущих проблем.
Однако с этим не согласны исследователи, представляющие различные субъекты Федерации. Они убеждены, что игнорирование «национального фактора» приведет к разрушению российской государственности: «Ликвидация национальных образований есть путь к дестабилизации политической ситуации в стране, росту межнациональной напряженности, ксенофобии и экстремизма. Выход же заключается в противоположном — совершенствовании федеративных отношений, демократизации, обеспечении равноправия народов, создании равных условий для развития культуры, языка, экономики всех народов России»[268].
Отдельные ученые убеждены в пользе российской модели федерализма. В частности, утверждается, что она служит залогом целостности нашего государства: регионам незачем стремиться к отделению от России, если им уже гарантировано самостоятельное развитие.
Возрождению реального российского федерализма будут способствовать демократизация политического режима и развитие гражданского общества. Он должен быть основан на строгом разграничении функций и собственности между федеральной и региональной властью, на все большей передаче властных полномочий и финансовых средств для их осуществления из центра в регионы вместе с ответственностью за их использование[269].
По мнению В. В. Гайдука, возникновение и развитие федерализма в России идет в одном русле со становлением государства, основанного на главенстве закона[270]. «Гражданское общество и свободный индивид являются источником современного федерализма, определяют его социальную и правовую природу»[271].
