class="p">-- Пойдешь! -- без колебаний четко выдал Илья, потом забавно наморщил лоб, задумался и добавил. – Моложеное полезно для голла, -- при этом вид у него был авторитетный и важный.
-- Не ребенок – лектор из общества «Знание», -- восхитилась тетя Роза. – А скажи, дорогой, бабушке: ты кубанец или казак?
-- И кибанец, и казак.
Тетка залилась счастливым смехом, сочно чмокнула мальчика в тугую щечку.
-- Ладно, дети, я пошла переодеваться. И вы собирайтесь, через пять минут выходим.
Кафе, которым их надеялась поразить тетушка, оказалось закрытым. На двери висела табличка с лаконичным объяснением «по техническим причинам». Каким образом мороженое увязали с техникой, было неясно, но возмущаться не имело смысла, и они решили пройтись по центру. Людей посмотреть, себя показать, а попадется на глаза что-нибудь симпатичное – повторить попытку.
-- Ты бы хоть обо мне подумала, -- хваталась впечатлительная родственница за сердце. – Я ж не переживу, если с вами что-то случится!
-- Перестань делать из мухи слона, мы здоровы и живы.
-- А муха большая? – встрял Илья.
-- Маленькая, -- Тоня чуть замедлила шаг, проходя мимо большой террасы: на столиках – живые цветы в синих вазочках, молодые опрятные официантки в нейлоновых голубых халатиках, приятная негромкая музыка.
-- А слон? – не отставал любознательный сын.
-- Большой, -- хорошо бы здесь посидеть, но своих денег кот наплакал, а разорять Розочку не хотелось. Тетка и так основательно потратилась, спустила все свои отпускные.
-- Солнышко, -- наклонилась наблюдательная родственница к Илье, -- мороженое хочешь?
-- Да-да-да!
-- Пойдем, бабушка купит.
-- А мама?
-- Мама тоже пойдет, -- решила за племянницу тетка и, не оглядываясь, повела малыша к одному из свободных столиков.
Аппетитно слизывая с ложки пломбир, тетя Роза принялась за воспитание.
-- Если еще раз замечу, что ты пытаешься сэкономить на ребенке, не взыщи, устрою скандал.
-- Зачем ты нас сюда привела? Деньги девать некуда?
-- А если будешь заглядывать в мой карман, выпорю. И не посмотрю, что ты уже мать. Как тебе не стыдно, Антонина? Да я счастлива, что у меня есть, на кого тратиться! Не давай ребенку большие куски, горло будет болеть. Неужели до тебя до сих пор не доходит, что ближе и дороже вас с Ильей у меня нет никого!
-- Боюсь, не доходит, Роза Евгеньевна, -- раздался за спиной насмешливый мужской голос.
-- Митенька, -- расцвела, обернувшись, тетушка, -- вот так встреча! Какими судьбами? А я слышала, ты в Киеве обосновался. Садись, дорогой, в ногах правды нет.
Из-за теткиной спины вышел Дмитрий Овчинников, любимый тетушкин ученик и первая любовь племянницы. До перевода в городской отдел народного образования Роза Евгеньевна учила школьников химии. В Овчинникове она души не чаяла, считала его аналитиком от природы и прочила блестящее будущее ученого. Митя был старше Тони Тумановой на восемь лет и, когда ей повязали пионерский галстук, он уже был студентом. О влюбленности стеснительной девчушки юноша не подозревал. Частенько захаживал к учительнице за специальной литературой, рассуждал о преимуществе химии над другими науками, советовался, как решить проблему выбора между органикой и неорганикой. А рядом обмирала от восхищения смешная малявка с косичками, закрученными забавными баранками над ушами.
-- Боже мой, неужели это ваша племянница, Роза Евгеньевна? – весело изумился теткин любимец, разглядывая Антонину. – Тонечка, это, правда, вы или ангел спустился с небес?
-- Мама, что такое ангел? – тут же вцепился в незнакомое слово младший Аренов.
-- А ты, малыш, стало быть, ангелочек, -- констатировал Дмитрий и пожаловался. – Почему небеса так несправедливы, Роза Евгеньевна? Кому посылают целый сонм ангелов, а кому -- ведьм да чертовок, что, впрочем, одно и то же.
-- Справедливость, Митенька, как капризная женщина: никакой логики, одна причуда. А причуды понять невозможно, с ними приходится только мириться.
-- Представьте меня вашей племяннице, Роза Евгеньевна, -- попросил экс-ученик. – Думаю, эта прекрасная незнакомка меня совсем не помнит.
-- Ошибаетесь, -- возразила «незнакомка», -- я отлично вас помню. Вы пили чай из большой синей чашки с золотым ободком и объедали нас вишневым вареньем.
-- Хочу валенья! – решительно заявил Илья.
-- Любишь сладкое? – полюбопытствовал Дмитрий.
-- Да-да-да!
-- Правильно, мозг надо с детства питать углеводами, тогда вырастешь умным. Хотя, по правде, парень, от ума только беды, и в этом еще одна вселенская несправедливость. Ладно, не буду вам больше мешать. Иногда при общении вступает в силу закон перехода количества в качество, и тогда радость вырастает в скуку. В таких случаях главное – не упустить этот момент, правда, малыш? – Илья не ответил, радостно стукнул ложкой о край розетки. – Ну, что ж, молчание часто является завуалированной формой согласия, -- заключил Дмитрий, поднимаясь со стула. – Рад был встрече, дорогая Роза Евгеньевна.
-- Взаимно, Митенька. Заходи в гости, посидим, потолкуем, чайку попьем с вишневым вареньем. Я по привычке каждое лето запасаюсь парой литровых баночек. Наверное, не теряю надежды, что как-нибудь навестишь старую зануду.
-- Вы не старая и не зануда. А за приглашение спасибо, обязательно приду, вот только с делами разберусь немного, -- слегка поклонился обеим, махнул прощально рукой Илье, сосредоточенно размазывающему пломбирную кашицу по дну розетки, и поспешно направился к выходу – высокий, стройный умник с благодарной памятью на людей и ироничным взглядом на жизнь.
-- Фанфарон, -- пробормотала вслед одна.
-- Умница, -- улыбнулась другая.
Косточки Александра Аренова остались немытыми: времени не хватило.
х х х
-- Девушка, клетчатые с коротким рукавом есть?
-- Только однотонные.
-- А какие цвета?
-- Белый, серый.
-- Покажите.
Она терпеливо выложила на прилавок образцы. Молодая толстуха с недовольным видом принялась мять пухлыми пальцами ткань.
-- А другой оттенок есть?
-- Нет.
-- Девушка, -- вмешалась другая, -- покажите вон ту рубашку, с пуговками на воротнике.
-- Какой размер?
-- А какой есть?
-- Какой вам нужен?
-- Вам-то что? Если я покупаю,
