стеклом светлая лунная дорожка колебалась в морских волнах по направлению к горизонту. И мириады звёзд на небе, которые мерцают в размышленье — может быть им спуститься из безмерных своих далей, чтобы омыться в прохладных водах? Но пока они думают — далеко и холодно горят серебристыми снежинками на чёрном бархатном одеяле ночи.
Осмотрев бардак, оставленный с прошлого раза, с тяжким вздохом Михаил начал прибираться и расставлять книги по местам. Обратил внимания, что зал его прошлой жизни логично не поменялся, а вот в зале нынешней — появился новый шкаф, хотя и почти пустой. Зато когда пошёл относить книги из жизни Михаила-два, чуть не рассыпал всё на пороге. Как тот и предупреждал, его воспоминания начали понемногу растворяться! Третий зал сократился в длину, пропали два крайних шкафа. Книги, которые там были, частью заполнили свободные места на полках, остальное пропало.
— Ах ты, ну за что мне это сейчас… — с тоской произнёс Михаил.
После чего принялся таскать книги из третьего зала в основной кабинет. Там была точка на самой границе миров, потому, видимо, на кабинет пропажа книг и не распространялась. Пришлось его превращать в склад, размещая книги стопками в углу. Но и кабинет имел ограниченное место, и совсем оголять полки Михаил не рискнул. Пришлось сортировать нужное и ненужное, судорожно пытаясь запомнить или хоть вкратце записать самое полезное из отправленного «под нож». Голова в результате гудела, так что Михаил с трудом, но заставил себя недолго подремать в кресле, благо вид ночного моря и звёзд действовал расслабляюще. Полноценного отдыха сон в Библиотеке не заменит, про это его предупреждали. Так, даст немного бодрости взаймы, тогда завтра усталость навалится вдвое сильнее. Но — завтра, а сейчас нужна была вся ясность ума.
Закончив с книгами, Михаил достал пачку бумаги и ручку и начал внимательно читать и разбирать текст договора. Заодно попутно не раз поминал добрым словом тётку-главбуха на своей фирме. Постоянный юрист им был не по карману, только на самые важные случаи, так что всё остальное приходилось смотреть вдвоём. Тётка же была дотошная и искушённая по части всякого разного надувательства. А ещё хотелось поблагодарить учителей уже местной школы. Дворянам, и особенно боярского рода, разные законы преподавали отдельным предметом. Михаил-школьник это ненавидел до зубовного скрежета, учить кодексы и параграфы. Сейчас пригодилось.
Вычленив все мутные места и мысленно похвалив таланты Ругимова, Михаил откинулся на спинку кресла. Несколько минут ещё сидел, переводя дух и глядя на отражения звёзд в волнах, и как светится пена, когда волна бьёт о стекло и попадает под свет лампы. А дальше встал и шагнул в реальный мир.
Михаил толкнул листы договора обратно к Ругимову:
— Руслан Валерьевич, вот такого мелкого крысятничества и от вас — я не ожидал. Меня устраивает всё, кроме пунктов пять-три, шесть-восемь, и с девять-три по девять-девять включительно. Плюс я готов оставить параграф десять, но при условии, что с вас ответная услуга. Мне понадобится легальное обоснование, откуда у моей семьи средства. Что-то я объясню именными счетами, которые привязаны не на фамилию и род, а на кровь, но сами понимаете — много туда не положишь. В Москве у нашей семьи есть ресторан. И при нём небольшая сеть на десяток столовых быстрого питания. Я перепишу их на вас, а завтра вы подарите их мне и поможете с толковым управляющим.
У Ругимова натуральным образом отвисла челюсть. Ну да, парень перед ним буквально пролистал десять страниц текста, и сразу же нашёл все ловушки.
— Ну же, Руслан Валерьевич. Если не верите, могу процитировать. Но тогда я попрошу ещё внести правку в пункт одиннадцать-два, хотя пока готов согласиться и с вашей редакцией.
— Да нет, верю. Подождите, сейчас все ошибки будут исправлены. И насчёт параграфа десять согласен.
Получив новый экземпляр, Михаил вернулся в Библиотеку. Луну закрыло облако, да и вообще море понемногу волновалось. С тоской посмотрев на страницы зубодробительного юридического крючкотворства, Михаил неожиданно решился на эксперимент. Взял два листа воспоминаний и совместил. О чудо — различия между воспоминаниями вспыхнули ярко-алым пятном. Это сильно упростило работу, в этот раз он управился быстро.
Вернувшись, Михаил недовольно посмотрел на хозяина кабинета. Во взгляде сложились и усталость из Библиотеки, и очень трудный день. Такое состояние ещё называют «хочется дать кому-то в бубен и неважно кому».
— Руслан Валерьевич. Зная вас, я был уверен, что один раз вы меня попробуете на прочность. Никаких претензий и обид с моей стороны. Но второй раз? Что за ерунда с разделом десять? Мы ведь договорились его сохранить в прежней редакции, вы и так по нему получали…
— Простите, Михаил Юрьевич, — искренне удивился Ругимов. — Но и меня он устраивал, я не давал указания его трогать. Минутку.
Хозяин кабинета ушёл и вскоре вернулся мрачный.
— Знаете, Михаил Юрьевич, мне, кажется, опять вас придётся благодарить. Крыса с моей стороны. Один из тех, кто работал с моей стороны над договором, и я ему вполне доверял, решил сделать на нашей сделке маленький личный гешефт. Очень шустро сообразил, нехороший человек. Буквально пока мы с вами договор обсуждали. Я уже решил эту проблему. И приказал, чтобы больше про него я не услышал. Потому предлагаю приступать.
Когда машина нырнула обратно в темноту промзоны и резво побежала в сторону здания Геральдической палаты, девочки наперебой начали расспрашивать Михаила, как всё прошло.
— Просто отлично, — и он широко заулыбался. — Многие забыли, что боярский род — это не фамилия, а наша кровь. Да, орифламу мы на какое-то время потеряем, но она не исчезнет. Господин Ругимов поможет нам сохранить то, что можно сохранить. А когда мы вернём право на орифламу…
— Что ты ему пообещал? — спросила Аня. — Место в клане?
— Он не предаст? — обеспокоенно добавила Маша.
— Ему крайне невыгодно нас предавать. Потом, когда мы возродим род, я намекнул, что готов помочь с образованием вассальной, но самостоятельной дворянской семьи под нашей защитой. А он хочет не войти в чей-то клан, а создать именно свою семью.
На самом деле открыто они про это не говорили, но вдохновлённый тем самым пунктом
