одиннадцать-два, Ругимов и в самом деле закинул удочку насчёт помощи с дворянством. Михаил также намёком ответил, что готов посодействовать. Сам же мысленно посмеялся. Это сейчас Ругимов окрылён перспективами. Завтра он узнает имя того, кто возглавлял группу захвата, и чьи обгорелые кости зарыты возле безымянного холма где-то недалеко от реки Коростль. Михаил не зря согласился с пунктом и одиннадцать-два, и с параграфом десять и порадовался, что не пришлось каким-то образом вносить что-то подобное самому. Ругимов уже подписал магический договор, и просто так «соскочить» с него не выйдет, клятва работает в обе стороны. Так что дальше они в одной лодке, или вместе выплывут к славе и власти — или Воронцовы обоих закопают.
Геральдическая палата располагалась на самой границе Старого и Нового города. Четырёхэтажный особняк в духе классицизма, украшенный колоннами выглядел каким-то чужеродным в окружении сплошных гладких брусков современного функционализма. Вокруг здания — обманчиво пустые газоны и невысокая решётка забора. Обманчиво, потому что на самом деле газон был упичкан разными защитными заклинаниями и техномагическими системами, да и здание в любой момент могло превратиться в крепость. Но сейчас оно равнодушно встречало бездушной пустотой и мертвенно-ярким неоновым освещением стоянки, газонов и фасада.
Большой холл был убран тоже в духе классицизма, пускай и безвкусно, блестящая бронза повсюду и картины в золочёных рамах незнакомых Михаилу местных художников буквально резали глаз. И никакой видимой охраны. Вообще никого. Лишь одинокая заспанная симпатичная девушка в синей униформе на стойке у входа. Также никакого удивления столь странной компании посреди ночи.
— Здравствуйте. Чем могу служить?
— Я хочу подать заявку на создание нового рода.
— На основании?
— От имени имеющих право по заслугам и я — по праву крови.
Девушка, как самый натуральный робот, опять не выказала никакого удивления. На насколько минут задумалась и уведомила:
— Вам вон по той лестнице на второй этаж, это которая рядом с колонной с гербом. На втором этаже кабинет два-ноль-ноль-четыре. Там дежурный канцелярист по вашему вопросу.
Кабинет был огромный, и в одной из стен его был вделан такой же большой несгораемый шкаф. Он первый и бросался в глаза любому вошедшему, оттягивая внимание от хозяина кабинета, невысокого лысого толстячка в синей униформе госслужащего. Толстяк посмотрел на посетителей и равнодушно произнёс:
— Мне передали, по какому вы вопросу. От кого будет подаваться заявка? — и посмотрел на Михаила. — Вы?
— Нет. Заявку подают две мои несовершеннолетние сестры по крови, — Михаил подтоткнул к столу враз оробевших Яну и Юну. Но заявку от их имени подаю я.
— Вот как? — чиновник всё же удивился.
Затем достал из шкафа странный листок бумаги. Примерно в полтора раза больше формата А4. Пустой, плотный, матово-белый, одновременно он искрился, стоило на него посмотреть под углом. Сверху был оттиснут и переливался цветами логотип Геральдической палаты: золотой щит, на котором изображены красное перо и серебряный свиток. Каждый такой листок на самом деле был материален лишь наполовину и связан с главной Геральдической палатой Москвы. Потому всё происходящее здесь мгновенно отражалось и регистрировалось там.
Листок чиновник положил на стол, дальше минут десять заполнял какие-то бумаги, и наконец сказал:
— Девочки, положите каждая правую ладонь на лист.
Яна и Юна подчинились, и когда убрали руки, на листе алели два отпечатка ладоней.
— Заявка действительна, право подтверждено. Теперь подтвердите действие крови.
Михаил тут же сказал:
— Право крови подтверждают их брат Михаил, их сёстры Анна, Евгения, Мария.
— Ну… ваше право. Раз хотите. Оригинально…
Оставалось порадоваться, что здешняя канцелярская крыса настолько нелюбопытная. Лист же фиксировал исключительно факт заявки и её подлинность, а также уведомлял о новой фамилии местное отделение, которое регистрировало своеобразную «прописку» новой дворянской фамилии по месту регистрации. Но про начавшуюся войну Столешниковых и Воронцовых наверняка каждая собака в газетах написала, остальное додумать элементарно. К счастью, есть такой тип чиновников — хоть небо на землю упадёт и Христос второй раз сойдёт, лишь бы не нарушались инструкции и регламенты, а всё остальное неважно.
Михаил уколол палец и приложил к отпечаткам на листе, то же самое сделали Аня, Маша и Женя. Отпечатки не поменяли цвет в том месте, куда попала кровь. Более того, кровь мгновенно впиталась, как будто её и не было.
— Право крови подтверждено. Признают ли все подающие заявку право Михаила быть главой рода как единственного мужчины в роду?
— Признаём.
— Признаёт ли Михаил обязанность наставлять младших родичей, а также заботиться о них и защищать, не жалея себя и своей жизни?
— Признаю.
— Хорошо. Положите все ладонь на лист и поклянитесь в верности Российской империи, её подданным и императору.
Девочки и Михаил подчинились, после чего хором произнесли:
— Клянёмся в верности Российской империи, её подданным и императору.
Лист на секунду осветился ярко-жёлтым светом, а когда погас, отпечатки пропали. Вместо него на поверхности теперь была жалованная грамота от императора Иоанна Седьмого об основании высочайшей волей нового дворянского рода Тёмниковы. И шесть имён членов новообразованного рода. А Михаил ощутил странную пустоту, как будто из него вырезали кусочек: это он потерял способность касаться орифламы, перестав быть боярином.
— Поздравляю. Проект герба жду от вас в течение двух недель. Подать можете в любое отделение Геральдической палаты, мне перешлют. Напоминаю, что в случае нарушения сроков подачи герб будет нарисован и утверждён Геральдической палатой самостоятельно. На четвёртом этаже здания есть гостиница, которой вы имеете право воспользоваться до одних суток сразу после подачи заявки. Успехов вам в новой жизни.
Михаил и остальные замерли, ошеломлённо переглядываясь. И всё? Так быстро и просто?
— Ох…
Михаил еле успел поймать Аню, которая от нервного напряжения свалилась в обморок.
Глава 10
Москва
В Ярославе они в итоге застряли на четыре дня. Первым делом нужна была охрана, тем более вопрос нехватки финансов пока не стоял. Чтобы обосновать наличие денег
