возглавивший их ведун, выглядевший натурально чародеем, ибо иначе непонятно, как удалось переломить ситуацию.
Идею нового способа погребения тоже оспаривать не стали.
Они ее уже знали от учеников и оставшихся на излечение. Те ее пересказали еще зимой. И поначалу бояре с дружинниками отнесли к ней довольно прохладно, но и не вступая в открытый клинч с Беромиром. Теперь же, после демонстрации явного благоволения небес, уступили и согласились. Что позволило ведуну продвинуться чуть дальше в своей игре по формированию новых смыслов.
Ему ведь отчаянно требовались универсальные символы. Общие для всех его последователей. Вон — медведь шел со скрипом, вызывая определенное раздражение.
Прежде всего Беромир взял крест.
Да не простой, а тау. Который подавался им как символ единения земного и небесного миров[4]. Через что выступая символом перерождения и небесного суда, то есть, Перуна. Посему именно такие кресты и подготовили для установки на могилы.
Он, кстати, не был чужд и древнему миру, и регионы.
В том же древнем Египте тау-крест олицетворял плодородие и жизнь. В культе Митры, безумно популярном в эти годы в Римской империи, его наносили на лоб каждого участника, дабы обозначить стремление к небесному совершенству. Да и у друидов издревле он бытовал, распространяясь на всю кельтскую провинцию, то есть, зону культурного влияния кельтов.
Более того, существует гипотеза, что знаменитые подвески в виде молота Тора появились у германцев в ходе переосмысления этого самого кельтского наследия. Беромир задумал пойти по этому же пути, введя эти «крестики» как символ обновляемого им местного язычества. Как метку идущего к небесному совершенству. Как оберег.
Да и почему нет?
Вторым важным символом, который Беромиру удалось протащить, стала пятиконечная звезда. Которая так же, как и тау-крест не являлась чем-то принципиально новым и незнакомым для мира варваров. И не только для него, употребляясь со времен древнего Вавилона, как символ оберега от всякого зла. А также применяясь крупными философскими движениями в качестве своей символики. Теми же пифагорейцами или гностиками. Да и в раннем христианстве, если верить печати Константина Великого, именно пятиконечная звезда являлась символом Христа. Правда, перевернутая.
Но до этого еще далеко.
Так что он с чистым сердцем ввел прямую звезду как символ Перуна. А перевернутую сделал символом Велеса.
И все.
Пока все.
Больше ничего не удалось протащить.
И с этим-то он увлекся, рискуя нарваться на шок и отрицание…
— Мы все сделали, — тронув его за рукав, произнес Борята, вырывая из размышлений.
Беромир повернулся и осмотрел ровную линию из девяти аккуратных могилок с уже уставленными тау-крестами. На перекладине которых красовалось вырезанное имя покойного, подкрашенное немного тушью. Да покрытое вареным льняным маслом для создания защитной полимерной пленки.
А там, внизу, в земле возле трупа покоилась керамическая табличка с его именем, годами жизни и деяниями. Родился. Женился. Умер. Какие-то значимые достижения. Ну и родичей в конце указывали — чем сын, чей отец, чей брат. Род с кланом.
Оружие тоже положили.
Полный комплект. И копье, и пилум, и топор, и сакс, и колчан с дротиками да атлатлем.
Жалко, конечно.
Безумно жалко. Но ведун сам предложил правила игры. И ни бояре, ни дружинники, ни ученики не поняли бы, если он «сдал назад» с вооружением. Любым. Для каждого местного жителя тот виртуальный, вымышленный мир был ничуть не менее реален, чем этот. А потому к смерти он относился ОЧЕНЬ ответственно. Поэтому очень повезло, что погибли только ребята без металлического доспеха. Ибо в противном случае его пришлось бы положить с ними. А так ограничились стеганым гамбезоном и щитом.
Про прочий инвентарь тоже не забыли. Но главное и самое ценное — вооружение. У ведуна сердце кровью обливалось от такой расточительности, однако, сам виноват. Никто его за язык не дергал…
— Еще несколько таких набегов, и у нас не останется людей, — тихо произнесла Дарья, стоявшая поблизости.
— Это ничтожные потери, по сравнению с тем, сколько врагов мы убили.
— Людей у нас от этого больше не станет.
— И что ты хочешь от меня? Чтобы я их поднял нежитью и поставил в строй?
— Нежитью? — удивленно выгнула она бровь, не сразу поняв, о чем речь. Потом побледнела, отшатнувшись и отрицательно замотав головой. — Нет-нет. Не вздумай!
— А что ты хочешь?
— Просто… постарайся найти способ примириться. Хватит войн. Мы к ним не готовы.
— К войне никто и никогда не бывает готов, — хмуро ответил Беромир.
— И все же.
— Это не от меня зависит. Жить по-старому больше нельзя. Если они не захотят по-новому, придется продолжать войну. Идти на них в набег. Возможно даже пробовать разорять шатер самого раса.
— Ты думаешь, что после такой обиды он будет договариваться?
— Он — нет. Но так и у роксоланов может после такой обиды не стать. Растерзают их соседи. Даже особой бойни не потребуется. Один бэг подастся к аланам и те его примут, если найдет способ породниться. Второй к языгам. Третий… хм… допустим, к сиракам. И все. А последнюю, четвертую орду раса просто вырежут. Степь не терпит слабости.
— То есть, послушать меня ты не хочешь?
— Я и сам стремлюсь к миру. Мне война без надобности. Но… я блюду наши интересы. Зачем все это было, если мы сдадим назад? Ради чего они умирали? Ради чего умер твой сын.
Дарья нахмурилась.
— Не смотри на меня так. Его гибель была нужна небесам, чтобы нас сблизить кланы. Пусть и таким образом. Если бы не ты — сколько бы воинов умерло?
— Понимаю, — медленно произнесла она, — но давай больше не будем о нем говорить? Мне больно слышать о нем от того, кто его убил.
— Тебе надо замуж выйти.
— Еще чего! — взвилась она.
— Нельзя жить одними воспоминаниями.
— Я уже стара замуж выходить!
— Ты же можешь зачать и выносить ребенка? Вот. Значит, не стара. Поверь — новое дитя смягчит твою боль.
Она снова промолчала.
Пауза затягивалась.
— Думаешь о том, кого выбрать?
— Нет. Дурных в округе все одно нет. — фыркнула она. — У меня предчувствие плохое. Кажется, что это безумие с нападениями еще не закончилось.
— У меня тоже, — нехотя ответил Беромир. — Только я не понимаю, отчего. Роксоланы разбиты в пух и прах. Они больше не вернутся. И понесут по степи правильные слухи.
— О князе-чародее. —
