но место посадки, дворцовые слуги, помогающие грузить багаж, и перстни на пальцах в сумме подозрительность уняли. А когда он увидел линейку наград на вывешенном в шкафчике праздничном костюме, а также знаки различия на парадном мундире, то и вовсе сделал какие-то неправильные выводы о происхождении шрама. В итоге я всю дорогу чувствовал себя отчасти самозванцем, но поскольку вслух никаких предположений не высказывалось, то и опровергнуть я их не мог.
К Смолевичам шрам стал едва различим, хоть и не исчез полностью, зараза такая. Однако, надеюсь, жён он в таком виде не испугает. Переоделся в праздничный костюм, который ради этого, собственно, и вешал в шкаф «отвисеться» и вышел на перрон уже в нём, а не в «дорожном» — вот, захотелось чуть-чуть похвастаться перед земляками. И лично встречавший меня с РДА и его водителем Старокомельский новый орден сразу же заметил и оценил:
— Поздравляю, Юрий Викентьевич! Это за миномёты?
— Да, Иван Антонович. Ещё премия и звание, так что я сейчас старше вас получаюсь, хоть погоны практически такие же.
— Это как же?
— Это инженер-капитан гвардии в запасе.
— Ого! Тем более поздравляю! Это дело стоит отметить, как погоны, так и орден — традиция!
— Отметим, обязательно отметим, но — без излишеств. — Тут я заметил, как к разговору прислушивается дружинник, не смея вмешаться в разговор начальства и стараясь не показать внимания. — И сами отметим, и дружине проставлюсь, с вашего разрешения. Мне думается, что для выдачи винной порции по Уставу повод достаточный.
— Более чем, ваше высокоблагородие, более чем!
— Иван Антонович, ну вот зачем⁈
— А мне самому приятно!
На этом и загрузились на заднее сиденье, пустив явно повеселевшего дружинника за руль.
[1] Исходил из наград, полученных Сергеем Мосиным за две его винтовки — однозарядную, что была безоговорочно признана лучшей в мире и тут же устарела и магазинную. Капитан артиллерии Мосин получил звание полковника гвардейской артиллерии, орден Святого Владимира 3-й степени (давал потомственное дворянство, как, собственно, и звание полковника) и премию в 30 000 рублей. Премия была урезано «особо вумными» чиновниками исходя из того, что он во время работы состоял на действительной службе, получил жалование и проводил работы н казённом оборудовании в рабочее время. Император слегка поправил дело, присвоим Мосину Большую Михайловскую премию, которая вообще-то вручалась за успехи в деле развития артиллерии. 30 000 рублей образца 1891 года нашего мира это по покупательной способности около 100 000 рублей империи РОС, «плюс-минус лапоть». Так что — ничего особо богатого Юре не перепало, всё в рамках традиции J
[2] Для самых бдительных: вся информация по ОВ в тексте — ТОЛЬКО та, что есть в открытых и общедоступных источниках, например, «Рувики» и «Большой Российской Энциклопедии». И без подробностей, пусть даже и общедоступных в тех же источниках.
Глава 9
Дед в дороге подкинул идею, что мой командир дружины так радуется, потому что наконец будет подчиняться не просто «мелкому пацану», а тому же пацану, но — старше по званию, а, значит, всё становится нормально, привычно и в порядке вещей. Никогда о таком не думал…
Выяснилось, что Маша вернулась в имение вчера днём, по тёщиному маршруту через Оршу, а Ульяна вырвалась и сбежала на первом попавшемся поезде в нужную сторону, так что попала на «самую удобную» пересадку в Минске и три часа провела в предрассветном городе в ожидании первого дачного поезда в направлении Смолевич. «Гулять» до открытия зала на Московском вокзале ей пришлось больше часа, благо — погода позволяла, а багажа с собой было немного. И тем не менее… Так что встречающие из Дубового Лога за мной сегодня ехали второй раз за день.
Шрам, пускай уже едва видимый, жёны заметили сразу же, и так же сразу начали переживать. Пришлось сказать полуправду, что веткой в парке по лицу получил и пообещать, что завтра уже ничего не будет видно. Усомнились, но пока оставили в покое, вместо этого начав по неведомо какому кругу пытать насчёт подробностей награждения и последующего банкета: кто подходил, как поздравлял… Я даже захотел сбежать, куда угодно, хоть н аещё одни армейские сборы! Ведь всё уже рассказал, и не раз, какие-такие новые подробности они из меня добыть-то хотят⁈ Причём отвечать односложно, вроде как «да», «нет» и «не помню» — ещё хуже: обижаются и потом «страшную мстю» устраивают. Страшную не страшную, но нервов помотают всласть, проходил я уже это.
Легче стало, когда смог переключить своих половинок (или в нашем случае надо говорить «третинок»⁈ Есть ли вообще такое слово?) на рассказ о том, как они к родителям съездили. У Маши всё оказалось более-менее ровно, разве что она не поняла до конца, в шутку или всерьёз тесть бухтел, что я так его по чину догоню раньше, чем Ромка в школу пойдёт. Нашлось место даже для обсуждения перипетий взаимоотношений Ирискиного кавалера с самой Ирой и с потенциальной тёщей. А вот у Ульяны всё начиналось вроде как ровно и воодушевляюще, а превратилось по итогу в сплошную череду выставок тщеславия, где Ульяна была одним из главных экспонатов. И с непеременным раскладыванием наподобие пасьянса привезённых дворцовых меню. С удручающе-однообразными расспросами по каждой позиции, включая те, про которые жена сразу говорила, что не пробовала. Вот от этой череды знакомых, полузнакомых и вовсе незнакомых посетителей Ульяна и сбежала с одним саквояжем, бросив все платья, что с собой в столицу брала, кроме дорожного, в котором и приехала. Как сама объясняла — чувствовала себя обезьянкой в зверинце, а порою и вовсе — чучелом редкой мартышки, про которое можно рассказать и которым можно похвастаться.
Да уж, у каждой тёщи свои тараканы в голове. Интересно, бывают ли в принципе тёщи без таких вот «особенностей»?
«Нет, внучек, это фантастика!»
Это заржал в моей голове дед. Потом призадумался:
«Хотя, ты знаешь, вторая тёща у меня мировая была! Жену воспитывать помогала! Хмм… А, не, у неё тоже было. Не такое, чтоб жить мешало или там общаться — но было, что уж тут скрывать. Так что — да, чистая фантастика! Хоть безобидная придурь, или, мягче говоря, особенность характера, но есть у каждой. Видимо, выдают централизовано, в момент замужества старшей дочери».
Больше в день приезда, к счастью, ничего не случилось, и утром дали отоспаться, а вот потом — началось… Какой главный враг сельского дворянина, в первую очередь — титулованного, который должен себя
