с начинками я оставило до вечера, а сейчас нужно было понять, получится ли у меня вспомнить правильный рецепт и приготовить то, что, по моему мнению, должно было прочно занять место в сердцах жителей Лостейна.
Я выбрала тыкву поменьше, аккуратно срезала хвостик и принесла в дом. Обработка тыквы – та еще морока. Почистить, порезать плотную мякоть на крупные куски, а потом еще каждый нарезать кубиками стороной в сантиметр. И при этом нужно было прикинуть вес без каких-либо подручных средств. На всей кухне я не нашла даже старых весов с гирьками, что уж было зря мечтать об электронных! Но сейчас аптекарская точность мне и не требовалось. Сперва нужно выверить все пропорции для себя, чтобы потом знать, нужно ли что-то скорректировать. Так что, понадеявшись на свой глазомер, я достала из шкатулки со специями кулек сахара, засыпала тыквенные дольки и убрала их подальше. Далее дело было за цитрусовой составляющей. Я осторожно соскоблила ножом цедру с апельсина, разрезала его пополам и выжала сок в отдельную миску. Отставила в сторону и выпрямилась, разминая руки и плечи. Рецепт был несложным и не требовал многих усилий. А время, нужное для промежуточных этапов, давало мне возможность параллельно заниматься другими делами. Такими, как, например, детальный обыск второго этажа в поисках полезной мне информации.
Я не успела дойти до второго этажа, как снизу раздался уже знакомый звонок. Раз, другой, а потом зашелся просто без перерыва. Пока спускалась, навстречу мне уже бежала Лили с испуганными глазами.
– Это не мы! Этот там! – Она указала в сторону прихожей.
– Да, это всего лишь оповещение. – Успокоила я ее, не подавая вида, что сама встревожена. Почему в прошлый раз было по-другому? Что изменилось?
Я подошла к столику и открыла ящик. Новое письмо. А под ним еще одно, красного цвета. Я осмотрела оба письма. На обычном снова не было ничего, кроме сургучной печати, а вот второе было подписано. “Эвелин Мортон” – было выведено каллиграфическим почерком. Лили за моей спиной переминалась с ноги на ногу. Я чуть ли не кожей чувствовала ее любопытство. Но если сказать ей, что пришло письмо от Джеспара Мортона, она перепугается. Да что там говорить, у меня самой на сердце было неспокойно. Что ему потребовалось от меня?
Я сунула оба письма за пазуху и повернулась к Лили.
– Все в порядке. Но если снова зазвенит – зови меня, хорошо?
Она кивнула и, кажется, успокоилась. Зато мое волнение никак не проходило.
Не подавая виду, я поднялась на второй этаж и направилась прямиком в кабинет Мортона. Закрыла дверь, села за стол и положила оба письма перед собой. Одно – для управляющей, второе – для меня. Конечно же, я начала с обычного. Аккуратно, словно пытаясь надышаться перед смертью, сломала печать и медленно вынула листок.
“Семнадцатого мезона прибуду лично. Подготовьте мою спальню и кабинет. Убедитесь, что в кабинете все на своих местах, а в ванной комнате достаточно средств для моего комфорта. Если дэйна Мортон пользовалась моей ванной комнатой, позаботьтесь о том, чтобы ее личная ванная была готова к моему приезду. Ужин и последующие приемы пищи должны соответствовать моим предпочтениям. Если у дэйны Мортон были другие вкусы, не забудьте предупредить ее, либо подготовьте все необходимое, чтобы удовлетворить наши запросы единовременно. Средств, отправленных ранее, должно хватить. Если будут дополнительные траты – сообщите мне. Дж. Мортон”.
У меня в горле пересохло. Он решил приехать? После того как несколько лет просто не появлялся в поместье, решил наведаться? Для чего?
Внутри расползался лед. Только не говорите, что он решил проведать молодую жену и отдать свой супружеский долг!
Я откинулась на спинку кресла и попыталась продышаться. Семнадцатого мезона. А какое сейчас?
Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, что в письме, которое предупреждало управляющую о моем приезде, значилось седьмое. Значит, сейчас… Я подсчитала количество дней, которое провела в поместье. Выходило, что сейчас десятое число месяца со странным названием “мезон”. И до приезда Джеспара остается семь дней.
Так. Хорошо. Неделя – это очень много. Достаточно для того, чтобы продумать варианты и план побега, если понадобится. Теперь у меня были деньги, и была возможность выйти за пределы поместья. В крайнем случае схвачу детей в охапку и сбегу. А Кексик заметет следы. Почему-то я не сомневалась, что он вполне способен это устроить.
Но впадать в панику было рано. Передо мной лежало второе, красное письмо с именем Эвелин на нем. Резко выдохнув, я хотела сломать и вторую печать, но ничего не вышло. Она была словно каменная. Попыталась разорвать конверт, но он остался невредим. Открыла ящик стола и достала из него нож для бумаг, но красный конверт не поддавался. Кажется, Мортон очень не хотел, чтобы его содержимое попало в чужие руки. Ладно, попробуем как с дверью. Я вернула письмо на стол и приложила к нему ладонь. Печать с тихим стуком раскололась на части, давая мне доступ к содержимому конверта. Письмо, адресованное мне, также начиналось без предисловий. Кажется, Мортон не любил тратить слова понапрасну. Но его тон на этот раз показался мне не таким сухим и холодным, как в письме Амалии.
“Судя по вашему поведению на церемонии нашего бракосочетания, вы, Эвелин, не знали всех условий сделки, заключенной между мной и вашей мачехой, хоть она и уверяла меня в обратном. Я не собираюсь ничего скрывать от вас, но излагать все в письме было бы слишком долго. Потому я намереваюсь навестить вас лично и ввести в курс дела. Полагаю, вы и сами хотите все прояснить. И уверяю вас, я хочу того же. До нашей встречи вы можете без ограничений пользоваться услугами Амалии. Но вашу магию придется приберечь до моего визита.
Джеспар Мортон”
Я в оторопении смотрела на письмо. Перечитала его еще раз, а затем еще. Кажется, мне конец. Потому что я понятия не имела, о какой магии он говорит. А внизу, уже более небрежным почерком была небольшая приписка, будто Мортон как-то заранее услышал мои мысли.
"Надеюсь, вы окажетесь благоразумной и не станете делать глупостей. На вас моя метка. И она позволит мне найти вас, если вдруг вы задумаете сбежать".
Хозяин поместья
Джеспар Мортон, Владыка Юго-Восточного Предела, сидел за столом, перебирая бумаги. Отправив письма в семейное поместье, он начал задумываться, зачем вообще в это ввязался. Нужно было продать
