не было лица. Будет точнее сказать, что у неё не было лица — вместо него я видел какое-то кровавое месиво, которое обнажало череп девушки. Ей будто сорвали кожу частично с плотью, обнажив кости. Теперь она будто улыбалась всем нам одними зубами. Ещё я не видел у неё левой кисти.
Я не знаю, каким образом она подставилась под удар, но сейчас это было и неважно. Глядя на девушку, я мог лишь сказать, что с такими ранами не живут те, кто не космодесантник.
И пока Фарен с каменным лицом пытался хоть что-то сделать, Катэрия, заливаясь слезами старалась ему помочь. Но чем можно помочь человеку, у которого не было лица? Алианетта едва дышала, и, судя по всему, дышать ей оставалось совсем недолго.
Я твёрдым шагом вошёл в комнату, заставив Катэрию обернуться на меня.
— Грант? — слишком жалобно произнесла она, и я кивнул, сев около них на одно колено. — Я… я не знаю, как это вышло… Вы врезались, а потом всё началось. Мы выставили щиты, но она получила огненный шар прямо в голову.
Вот-вот Катэрия была готова сорваться в истерику, но пока к своей чести сдерживалась.
— Через щит? — уточнил я.
— Я не знаю! — исторично ответила она, едва удерживая себя, чтобы не перейти на крик. — Помоги ей!
Помочь?
Вблизи всё выглядело ещё хуже, чем издали. И кажется, Алианетта вообще перестала дышать.
— Фарен, проверь, жива ли она, — попросил я. — Зигфрид, поторопись.
— Я уже спускаюсь, — отозвался он.
— Она жива! — Катэрия была явно не в себе. Её бросало от ужаса в ярость. — Али жива! Она не умерла, ты слышишь⁈
— Фарен, проверь пульс, — повторил я.
— Есть он. Но надо установить трубку в горло, пропихнуть, иначе она захлебнётся кровью. Уже захлёбывается.
— Ставь.
— Её надо в больницу! Почему… почему вы просто сидите⁈ ЕЙ НАДО В БОЛЬНИЦУ!!! ОТВЕЗИТЕ ЕЁ В БОЛЬНИЦУ!!! ОНА УМИРАЕТ, НЕУЖЕЛИ ВЫ ЭТОГО НЕ ВИДИТЕ?!?!?! СЕЙЧАС ЖЕ ВЕЗИТЕ ЕЁ В БОЛЬНИЦУ!!!
У Катэрии началась откровенная истерика. Она окончательно потеряла связь с реальностью и теперь, как обезумевшая, перешла на такой чудовищный визг, что резал уши даже через микрофон, продолжая повторять раз за разом фразы, словно заевший магнитофон. Я сомневаюсь, что она вообще могла адекватно сейчас реагировать на ситуацию. Сейчас Катэрия могла с безумным лицом только кричать, поддавшись эмоциям.
Моя рука сжалась на её шее настолько осторожно, насколько я мог это сделать, заставив Катэрию захрипеть.
— Успокойся и закрой свой рот, иначе твоя сестра умрёт, ты меня поняла? — с нажимом произнёс я. — Ты мешаешь своими криками помогать ей.
Вряд ли она могла что-либо выдавить из своего горла кроме хрипов, поэтому залитая слезами с ужасом в глазах, но не за собственную жизнь, Катэрия просто закивала головой.
— Отлично. Веди себя спокойно, Катэрия. Мы сделаем всё, что в наших силах.
Моя ладонь разжалась, заставив её жадно хватать воздух ртом.
В этот момент в комнату зашёл Зигфрид. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять, кому не повезло, и он не стал задавать глупых вопросов. Вместо этого он сразу подошёл к нам, встав на одно колено и склонившись на Алианеттой. В этот момент Фарен пытался пропихнуть ей в горло трубку. Зигфриду было достаточно одного взгляда, чтобы вынести свой вердикт.
— Она не жилец, — он произнёс это через внутреннюю связь, чтобы лишний раз не травмировать Катэрию, которая и так держалась на самой грани.
— Я знаю.
— Я сомневаюсь, что она переживёт даже транспортировку.
— Знаю.
— Что будет делать?
— Сыворотка. Коли ей.
— Сыворотка? — я буквально увидел, как он нахмурился через шлем.
— Да, сыворотка.
— Грант, она…
— Не жилец, я знаю. Но попробовать придётся. Не из-за меня, из-за неё, — я кивнул на Катэрию.
— Даже если она выживет, то вряд ли сможет хотя бы прийти в себя. Я уже отсюда вижу, что у неё частично отсутствую кости, обнажая мозг. И судя по всему, осколки костей прошли ей в мозг, как шрапнель. Я вообще не понимаю, почему она ещё жива.
— Зигфрид. Коли. Это приказ, — спокойно произнёс я.
Больше он не спорил. Достал свою сыворотку, после чего после минутной заминки воткнул Алианетте прямо в шею шприц. Его сыворотка опустела где-то наполовину.
Непонятно, поможет ей она или нет, так как даже у сыворотки есть свой предел. Она может остановить кровотечения, может ускорить значительно регенерацию, восстановить повреждённые органы. Но как и с любым механизмом, есть предел повреждений, после которого восстановлению они не подлежат.
Возможно, сыворотка и не поможет Алианетте, но хотя бы поддержит в ней ту жизнь, которая ещё сохранилась в её теле. Было сложно описать чувства, которые я испытывал, глядя на неё. Вроде я вообще ничего не чувствовал. Рассудок оставался холодным, а логика чёткой, точно диктую, что нужно предпринять. Но другой… чувство вины? Очень слабое, будто стон за стеной, но тем не менее я его ощущал.
— Так, Зигфрид, поднимай её, неси в челнок. Фарен, отвези в больницу и возвращайся.
Катэрия тут же подорвалась с места.
— Я с ней!
— Нет, ты остаёшься здесь со мной.
— Нет! Я поеду…
— Ты. Останешься. Здесь, — поднял я голос, отчеканив каждое слово и уперев её металлическую ладонь в грудь, когда она уже было подалась за ней.
Катэрия, казалось, вот-вот начнёт задыхаться. Она будто готовилась ко второму раунду истерики, то открывая рот, то его закрывая, мокрыми глазами провожая свою сестру. Но осталась на месте. Её ноги подкосились, и она осела прямо здесь, среди пыли и грязи, после чего спрятала лицо в ладонях и разревелась.
Мне было неприятно смотреть на неё. Не в том плане, что Катэрия вызывала у меня отвращение. Наоборот, глядя на неё, я испытывал в душе неприятное чувство вины. Отчего-то хотелось положить ей руку на плечо и сказать, что всё будет хорошо, но…
Но вряд ли это ей сейчас нужно.
Особенно от меня.
Поэтому мне оставалось лишь осмотреть комнаты и опознать всех, кто здесь находился.
Ардена Лорье я опознал сразу. Его верхнюю часть туловища я нашёл среди груды трупов в зале. На его лице застыла гримаса ужаса, как и было положено, когда ты встречаешь космодесант. Что касается его жены, то здесь было сложнее. Я нашёл женщину, которая была
