Мужчина повернулся и шагнул навстречу.
— Теперь все в порядке? — спросил он.
Джен кивнула и аккуратно разложила мокрую одежду на настиле из пальмовых веток. Несомненно, завтра ей предстоит грандиозная стирка.
— Ужин готов, — задорно сказал Ник. — Угадай что?
— М-м… — Она нахмурилась и в задумчивости почесала подбородок. — Я знаю! Омлет с шампиньонами, яблочный пирог и коньяк на десерт.
— Как неоригинально. — Собеседник состроил притворную гримасу отвращения. — Вот меню для избранных посетителей нашего ресторана: запеченная рыба и выдержанное шампанское, чтобы отметить твое чудесное спасение.
— Кокосовое шампанское! Звучит чудесно! — мечтательно произнесла девушка. — Но сегодня для меня все великолепно. Просто быть живой… ах, какое же это чудо!
— Да. — Его лицо тут же приняло серьезное выражение. — Должно быть.
Огромный диск луны заливал серебристым светом берег. Убаюкиваемые мерным звуком разбивающихся о барьерный риф волн, Ник и Джен устроились около костра, чтобы разделить скудную трапезу. Долгое время они хранили молчание, погруженные в собственные мысли, но теперь были вместе. Опасность и своевременное спасение объединили их.
Впервые за несколько проведенных на острове дней Джен Келли поняла, что они с Ником члены одной команды. Собратья по несчастью, пусть так, но в случае беды ей не от кого больше ждать помощи, кроме своего товарища.
Мужчина первым нарушил молчание. Он обвел мечтательным взглядом наполненную светом луны умиротворенную лагуну, черные перья верхушек далеких пальм и произнес, словно поддавшись романтическому настроению спутницы:
— Сегодня великолепная ночь. Она прекрасна, и трудно поверить, что всего час назад… — Он осекся. — Извини, я больше не буду напоминать.
Ник задумался на пару секунд, а потом вдруг спросил:
— Ты несколько лет скитаешься с камерой на плече. Что заставило тебя выбрать эту профессию?
— Не то чтобы я сознательно выбрала ее, — ответила Джен после небольшой заминки. — Просто так получилось.
— Ты внештатный фотограф?
— Сейчас — да, последние три года.
— Должно быть, ты исколесила полсвета? — поинтересовался собеседник.
Девушка кивнула.
— Средний Восток, Афганистан, — начала перечислять она, обхватив руками колени. — Почти всю Европу. Затем Карибские острова — это была незабываемая поездка. А сейчас, как видишь, острова Тихого океана. Меня тянуло отправляться все дальше и дальше.
— Для начала неплохой километраж. Как насчет Южной Африки? — спросил Ник с нарастающим интересом.
— Ее я запланировала на следующий год. Но теперь… — Путешественница удрученно вздохнула.
Мужчина задумчиво изучал ее лицо сквозь серую спираль табачного дыма.
— Ты все еще молода.
Когда она промолчала, Ник с легкой усмешкой вынул из кармана фотографию и передал Джен:
— Вот в чем причина, наверное?
Девушка взглянула на мерцающее в пламени костра лицо Роджера и быстро спрятала фото в карман юбки.
— Это должно было быть завершающим штрихом моей карьеры, на некоторое время. Мое последнее, заключительное путешествие, — проговорила она.
— Решила построить семейный очаг?
— Можно и так сказать.
— А ты в нем уверена? — вдруг спросил собеседник.
— Да, — непроизвольно ответила Джен.
Во взгляде Ника сквозило недоверие.
— Не знаю, уверена ли ты в самой себе.
Спутница резко подняла голову и уставилась на него:
— Что ты хочешь этим сказать?
Он громко засмеялся:
— Только то, что говорю. Скажи мне, когда ты боролась за глоток воздуха, барахтаясь в зыбучих песках, ты мечтала, чтобы этот парень оказался рядом и вытащил тебя?
— Что за дурацкий вопрос! — возмутилась девушка.
— Не такой уж и дурацкий, если ты сама задашь его себе.
Через минуту колебания Джен тихо призналась:
— Если честно, я вообще не думала в тот момент о Роджере. Пытаясь спастись, я вспомнила о Мейсене.
— Мейсене? — удивленно переспросил собеседник. — А кто он такой?
— Мейсен Олбени.
Услышав это имя, Ник быстро обернулся, и по блеску в его глазах Джен поняла, что он был знаком с этим человеком.
— Да, исследователь и археолог. В первое свое странствие я отправилась с ним в Ирак… когда мне было восемнадцать.
Путешественница заколебалась, стоит ли рассказывать дальше. Увидев, что мужчина погрузился в воспоминания, Джен расслабилась и начала припоминать анекдоты, изредка прерываясь, чтобы ответить на вопрос Ника. Когда она замолчала, приятель вышел из задумчивости и произнес:
— Так вот кто пробудил в тебе страсть к путешествиям. Я много слышал о Мейсене Олбени и изрядно удивлен, что он взял с собой девушку-подростка, позволив ей одной работать над фотографиями для своей книги. Многие считают его женофобом.
— Он до сих пор такой, — подтвердила Джен с улыбкой. — Я практически приползла к нему на коленях, умоляя дать мне шанс.
— Неужели? — сухо заметил Ник. — С тех пор ты сильно изменилась. Как вы ладили друг с другом?
— Просто отлично. Мейсен был нужен мне, а я была необходима Мейсену. Он был боссом, а я всего лишь фотокамерой на двух ногах. После этого я отправлялась с ним еще в три исследовательские поездки, — с гордостью добавила девушка. — А потом он поселился в Греции, чтобы подготовить материал для книги об истории греческой и римской архитектуры.
— Понятно, — бросил мужчина, не отрывая взгляда от огонька на кончике своей сигареты. — А до того, как началось это взаимовыгодное сотрудничество, чем ты занималась? Для того чтобы работать вместе с Мейсеном Олбени, согласись, требуется определенная квалификация.
Собеседница опустила глаза, нежная улыбка, появившаяся на ее губах под влиянием сентиментальных воспоминаний, теперь угасла.
— Сначала я работала на побегушках у Фила Дэррисанда, специалиста-портретиста, — медленно начала она. — Фил многому научил меня. Я была практиканткой, поэтому трудилась почти даром. Когда было много заказов, приходилось засиживаться до утра.
— Что ж, это самый старый и проверенный способ овладеть профессией и стать настоящим мастером, — согласился Ник. — Начинаешь с самого низа и поднимаешься со ступени на ступень, добиваясь совершенства.
— Да, — печально отозвалась Джен. — Именно это я повторяла себе, пока убиралась в студии и мыла полы в коридоре. А утром заявлялся Фил с красными, опухшими глазами после бурной ночи, в дурном настроении и винил меня во всем, что шло наперекосяк.
— Очаровательный характер.
