но в тот момент у Сталина были серьезные основания полагать, что его, мягко говоря, иной раз вводят в заблуждение.
Артузов пал жертвой собственных пристрастий, во многом дружбы с Тухачевским. Они, как известно, были в очень близких отношениях, и настроения группы «Красного Бонапарта» не могли не передаваться Артузову. Откровенно говоря, ему было за что критиковать руководство Советского Союза. Если Ворошилов на посту народного комиссара обороны был абсолютно неприемлем для маршала Тухачевского, то точно такая же история сложилась в НКВД. Для Артузова абсолютно неприемлемым человеком на посту руководителя органов государственной безопасности оказался Ягода.
Вспомним, что Артузов – это первое поколение чекистов. Хотя Ягода вышел оттуда же, но при жизни Дзержинского его никто не считал хорошим работником и влиятельной фигурой в органах. Рассматривать его как преемника Железного Феликса – такое старым чекистам в кошмарном сне не могло привидеться. Вспомним, после Дзержинского органы государственной безопасности возглавил Менжинский – тоже абсолютно уникальный человек, полиглот, знал 17 иностранных языков, последним выучил фарси, чтобы читать в подлиннике Омара Хаяма. Ягода на фоне прежних начальников выглядит бездарным карьеристом. Он начинает выдвигаться на руководящие позиции в НКВД уже при Менжинском, но старые кадры его по-прежнему не принимают всерьез. И вот после смерти Менжинского именно Ягода становится во главе ведомства. Для Артузова это шок.
Вообще, чекисты первого поколения были людьми достаточно упертыми, по крайней мере, с политической точки зрения. Единожды заняв какую-то принципиальную позицию в рамках внутрипартийной дискуссии, они, как правило, своих взглядов уже не меняли. Именно по этой причине Сталину пришлось уничтожить весь цвет советской разведки. Эти люди питали откровенную враждебность к очень многим сталинским выдвиженцам той эпохи. И, как было заведено в тех кругах, взглядов своих они не скрывали, а, напротив, регулярно подчеркивали.
Конечно, Артузов должен был понимать, что санкция на его арест – это вовсе не прерогатива народного комиссара внутренних дел. Он слишком серьезная персона, санкционировать его арест могли только Политбюро и лично товарищ Сталин, никаких иных вариантов быть не могло. К тому же он знал, что его, выражаясь профессиональным языком, достаточно давно «ведут». Он еще 12 апреля, за месяц до ареста, пишет письмо Ежову. Тон письма свидетельствует о том, что Артузов, мягко говоря, не очень доволен. Он указывает, что без серьезных оснований арестованы трое его сотрудников, близких ему людей – Бенедиктов, Тылес и Гудс. Артузов считает, что эта травля организована Абрамом Слуцким, и просит его от нее оградить.
Интересный момент: он написал письмо Ежову, но почему-то не написал Сталину. Хорошо, в порядке подчиненности он должен был обратиться к Ежову. Но как видный чекист, как гордость советских органов государственной безопасности, в конце концов, как делегат съезда партии вполне мог написать прямо Сталину. Не написал, потому что не слишком верил в результат, наверное, так.
Да, именно делегаты того съезда партии, съезда победителей, как его еще называли, «съезда расстрелянных», были впоследствии в подавляющем большинстве уничтожены. Скорее всего, Артузов понимал: что-то такое в стране грядет. Он был профессионалом, он всегда умел точно чувствовать и, самое главное, оценивать ситуацию. Еще раз повторяю, не будь у Артузова подобных качеств, ему никогда не удалось бы провести операции «Трест» и «Синдикат 2», они построены именно на глубоком понимании текущего момента и знании человеческой психологии.
При этом Артузов до последнего момента категорически не понимал, что является обреченным. Думал, то, что он сделал для революции, что он сделал для советской власти, для пролетариата, дает ему некую вечную индульгенцию. Он не понял, что наступает другая эпоха, эпоха, которая перемелет даже таких гигантов, как он.
Да, это потом сильно аукнется нашей стране. Не случайно тот самый народный комиссар внутренних дел Николай Иванович Ежов незадолго до собственного ареста напишет в записке Сталину, что наша разведка обезглавлена, ее, по сути, больше нет, потому что вслед за Артузовым потянули всех прочих сотрудников, кто с первых дней служил в особом отделе Всероссийской чрезвычайной комиссии. И во всем обвинили именно Ежова, его сделали крайним и расстреляли.
Тогда же допрашивали всех подряд: жену, сослуживцев, просто знакомых. Понятное дело, что наговорили они массу всего. Многие рассказывали абсолютную ерунду, лишь бы только выгородить себя. Нашлись и те, которые выливали на Артузова ушаты помоев, сводили с ним старые счеты. Артузов был вовсе не мешок с пряниками, чтобы нравиться абсолютно всем подряд. Ему припомнили и любовь к театру, и дружеские посиделки с легендарными командармами Гражданской войны, начиная с Тухачевского, разумеется. Припомнили, что он делал для Тухачевского скрипку, даже официантов приволокли из того ресторана, где любили сиживать Тухачевский с Артузовым.
Следствие провели весьма оперативно, потребовалось лишь три месяца. Уже в августе появляется обвинительное заключение, утвержденное заместителем наркома внутренних дел комиссаром государственной безопасности первого ранга Бельским. То есть не комар чихнул, все на самом высоком уровне. Цитирую: «По делу фашистской заговорщицкой организации, руководимой предателем Ягодой, арестован один из активных участников этого заговора, бывший начальник КРО (контрразведка) и ИНО (иностранный отдел) НКВД СССР и бывший заместитель начальника развед. упр. РКК Артур Христианович Артузов. Произведенным по делу расследованием его принадлежность к фашистскому заговору полностью подтвердилась. Также установлено, что он с 1913 года являлся шпионом, работавшим на службе у немецкой, французской, польской, английской разведок».
Вот такой приговор. Те, кто говорят, что Артузова расстреляли совершенно правильно, Сталин не мог так жестоко ошибаться, Артузов был настоящим врагом, хотя бы читали этот приговор? Как мог этот человек быть на службе сразу у немецкой, французской, польской и английской разведок, если на протяжении 15-ти лет он морочил им голову, проводя блестящие операции в пользу СССР? Что это за агент английской разведки, который выманивает на территорию Советского Союза Сиднея Рейли, проводит следствие и ликвидирует английского шпиона? Что это за агент польской разведки, который на протяжение десяти лет снабжал польский генеральный штаб самой отборной дезинформацией? Что это за агент немецкой разведки, по указанию которого был завербован легендарный Брайтонбах, он же Вили Лемон, прототип знаменитого штандартенфюрера СС Макса Отто фон Штирлица? Что это за агент французской разведки, который организовал работу по похищению председателя русского общевоинского союза генерала Александра Павловича Кутепова в центре Парижа в 1930 году, нанеся Франции невиданное на тот момент оскорбление? Мог он быть агентом?
И вот эту вот ахинею люди повторяют и повторяют. Пойдем дальше. Артузов признал себя полностью виновным. Так и другие, не менее легендарные фигуры полностью признавали себя виновными. Выбивать признание следователи умели. Кроме того, можно предположить, что Артузов прекрасно понимал: признает он или не признает, конец один.
