рычание мужчины. Чужого мужчины. Накаченного. Сильного. И черт возьми богатого. Богаче Патрика.
Он стоял в дверях недавно купленной им квартиры. Стоял и смотрел, как за едва приоткрытой дверью, мужик трахает его жену. Стоял и не знал что ему делать. В душе он порывался накинуться и убить. Убить обоих. Но мозги говорили, что жмуром скорее окажется он сам. Это было больно. Чертовски больно.
Он тогда тихо ушел в ближайший бар, заливать глаза. Заливать боль, что поселилась в его начавшей гнить душе. Он ведь ломал себя, пробиваясь вверх по карьерной лестнице. Ломал, договаривался со своей совестью. Все ради этой суки. Все ради нее.
Они развелись. Кваритра осталось бывшей, сбережения поделили пополам. Тогда Рэтмос не хотел ни судиться, не говорить с этой шлюхой. Он просто вычеркнул ее из своей жизни, начав с нуля. А потом была Берта. Чертова Берта, которая ластилась нежной кошечкой и отдавалась похлеще любой робошлюхи. Это было кайофово. Патрик видел в ней спасение. Видел последний луч солнца, что пробивался сквозь мрак мегаполиса.
Но история повторилась. И если первая жена изменила с богатым, то Берта… Берта просто была шлюхой. Нет. Она не была продажной девкой. Просто она была законченной нимфоманкой жаждущей секса. Ей было похер кто ее пялит. Где и когда. Она всегда была готова раздвинуть ноги.
Это стало последней каплей. Уже будчи прорабом, Патрик понял. Женщины — зло. Это просто мясо с дырками, а потому и нужно их так использовать. Только по прямому назначению. И это наложилось на его любовь к деньгам. Да. Рэтмос уже тогда научился воровать так, чтобы не попадаться. У него была цель. Была мечта. Домик у озера. Тихая заводь. Природа вокруг. И ни каких Берт, ни каких стерв. Только он и природа. Никаких шакалов, которые стремятся тебя подсидеть и подставить. Никаких отчетов, унижений перед начальством. Мечта.
Когда стемнело, Рэтмос нехотя рассчитал строителей, выдавая им дневную зарплату. Сам же он в тот момент радовался, что в конечном итоге, даже не смотря на покупку крепления троса, остался в солидном плюсе. И это он собирался отметить после работы в баре.
Выбор пал на уже излюбленное прорабом место, где он частенько зависал. Там крутилась публика среднего достатка, а потому мордобой был крайне редким случаем, и сразу же пресекался громилами вышибалами. А еще там наливали отменный синтетический бурбон.
Уже закрывая двери своего вагончика, Патрик сунул руку в карман за ключ-картой, но вместо нее нашел там что-то другое. Достав находку он поднес ее к своим глазам. Золотой кругляшок с качественно сделанным черепом, а с обратной стороны надпись IIX. Что это значило Рэтмос не знал. Но было забавно. А еще этот кругляшок был золотым. Нечто похожее он когда-то видел, да только никак не мог вспомнить где.
Едва же Патрик вернул находку в карман, как тут же о ней и забыл. А на мелькнувшую в стороне черную тень, он даже не обратил внимание, все еще поглощенный цифрами в отчетах, и тем как бы ему получше провернуть очередную махинацию, так чтобы положить в карман больше кредитов чем обычно, и при этом не попасться.
Уже сидя в баре, Рэтмос молча поднял бокал бурбона и смотря сквозь прозрачный пластик на напиток, произнес.
— За тебя Трей. Ты верно служил моему кошельку.
На последних словах Рэтмос даже позволил себе снисходительную улыбку. Тупица Бушборд. Он прожил столько лет, но так и не понял, что он мог бы работать на себя самого и зарабатывать в десятки, а то и сотни раз больше кредитов. Кретин. Ну, да земля ему пухом.
Взгляд Патрика зацепился за сексуальную женщину лет тридцати. Коктейльное красное платье. Третий размер груди. Сочная жопа, которую так и хочется сжать. Осинная талия. Пухлые губы, накрашенные красной помадой. Черные, длинные вьющиеся волосы. Она словно сошла с обложки журнала.
Подобрав потекшие по подбородку слюни, Рэтмос отпил бурбона. Он знал. Это очередная опасная стерва. С ней лучше не связываться. Но, черт возьми! Какая же она красивая! А вот сам прораб, уже не тот. Дряблое тело, серая внешность, короткая стрижка. Офисный костюм. Все в нем говорило о том, что он обычный клерк. Серая бездарность, сливающаяся с массой себе подобных. Аморфное создание. Нет. Такие как эта куколка, даже не посмотрят в его сторону. А вот если бы у него было чуть больше кредитов… Стоп. А ведь это идея. Эта шлюшка точно клюнет на кредиты. Они всегда на них клюют, продажные твари!
С кривой ухмылкой, потертого годами, плейбоя, Патрик достал стопку карт с кредитами. Там было много. Очень много. На такое стерва в красном, не могла не клюнуть. И его расчет сработал. Как всегда! Она мило улыбнулась, пристально глядя в глаза мужчины, после чего манерно поманила его пальчиком. Как в тех самых сценах кино, когда героя заманивают в ловушку. Патрик чувствовал подвох. Его интуиция шакала чуяла подставу. Но вот мозг, одурманенный бурбоном и нотками похоти, не хотел слушать чутье. Он хотел еще бухла и трахаться. Мять эту грудь, жопу…
— Привет, крошка! — Уверенным и слегка пьяным голосом, произнес Рэтмос, подойдя, как он считал к своей добыче на эту ночь. — Патрик.
— Белла. — Слегка смущаясь, ответила женщина, протянув прорабу, свою руку.
Тот не растерялся и галантно ее пожав, приложился губами, показывая, что умеет быть обходительным. Он понимал, что узнай эта сука, что он всего лишь прораб и большая часть кредитов не его, а компании, он тут же потеряет интерес. Но она не знала. И это придавало Патрику особое удовольствие. Он словно мстил одновременно всем своим бывшим.
— Бармен! Налей нам. — Распорядился Рэтмос, словно хозяин жизни и этого заведения в частности. Таков был тон у произнесенных слов.
Патрик и Белла говорили. О разном. Но поверхностно. Бледно. Без искры. Мужчина, конечно, пытался, но разговор шел как-то… натянуто? Да. Именно так.
— А ты не хочешь, поговорить на другом языке? — Шепча на ухо Рэтмосу, спросила женщина в красном.
От ее шепота, мужское нутро буквально воспряло. Свободные брюки и те стали тесными. Зверь! Хотя какой там зверь. Зверек, рвался на свободу, уперевшись в женское бедро.
— С удовольствием. — С придыханием ответил он ей.
А дальше было такси и номер отеля. Патрик открыл шампанское и разлил его по бокалам, но даже не успел сделать глотка, когда женщина прильнула к нему со страстным поцелуем. Он закрыл глаза,
