class="p1">– Что это значит?
– Автор, с которым я познакомился, – кстати, он тут, в Почтограбске, местный Санта-Клаус, – потребовал выполнить ряд заданий вместе с его дочерью Лали, чтобы она смогла вновь полюбить Рождество. Мы уже катались на конном экипаже, смотрели, как загораются огни на главной елке, и победили в конкурсе на лучший горячий шоколад.
– Похоже, ты там вовсю развлекаешься!
Я улыбнулся.
– Как ни странно, да.
– Так почему ты говоришь, что все стало сложнее?
– Мне немного не по себе из-за Лали. Мне показалось, что мы с ней сблизились, и я хотел сказать ей правду. Но тут явился один из ее друзей и помешал мне. Я не смог с ней поговорить. Мы вернулись в гостиницу. Это место держит Анжелика – она что-то вроде гадалки или ясновидящей, а еще она обожает Рождество.
– Я не очень разбираюсь в человеческих чувствах, но ревность я всегда узнаю…
– Какая еще ревность? Конечно, нет!
– Конечно, да. Тебе не нравится, когда кто-то еще приближается к дочери Санты.
– Ну не знаю, я просто…
– Она красивая?
– Кто, Анжелика?
– Лали!
Я вытягиваюсь на кровати.
– Она… настоящая. Грубоватая, и ей нравится поддразнивать меня, но в то же время она хрупкая… и мягкая, хотя пытается это скрыть.
– Сердечко, три раза.
– Как это понимать?
– Три смайлика-сердечка. Мне проще писать, чем разговаривать. Врач говорит, что это может стать препятствием для моих попыток коммуникации.
– А почему сердечки?
– Похоже, в человеческих чувствах ты разбираешься примерно как я! Хочешь, дам тебе телефон моего психотерапевта? Видно же, что ты к ней неравнодушен.
– К твоему психотерапевту? Я ее даже не знаю!
– К Лали! Следи хоть немного за разговором. Ты привязываешься к объекту своего задания. Классический перенос.
– Нет, это невозможно. Я вернусь, как только праздники закончатся.
Тут я испустил душераздирающий вздох.
– А еще эта офисная вечеринка… Не представляю, зачем она так понадобилась Шанти.
– Хочешь, я взломаю их электронные почты – Шанти, Лали, всех? Так мы поймем, что происходит.
Я вскочил на ноги.
– Ни в коем случае!
– А почему бы и нет? Если бы ты только знал, сколько всего можно узнать о человеке, читая письма! Помню одного русского олигарха…
– Это же подло!
– Они даже не узнают. Я, как призрак, не оставляю следов. Ты вот ничего не заметил, а я проверил твои мессенджеры и личные данные. Должен же я был знать, с кем имею дело, прежде чем звонить и проверять тебя. ЧТД[14].
Я подумал, что давно пора удалить все свои аккаунты в социальных сетях и вообще прекратить всякое присутствие в Сети. Но я не успел высказать Финеасу претензии, как он продолжил:
– Кстати, я восхищен твоими регулярными пожертвованиями в организации по защите животных.
– Послушай, то, что ты делаешь, незаконно!
– О, знаешь, законно, не законно – это все относительно.
– Не стоит лезть в чужую жизнь.
– Ладно. Что ж, если хочешь, будь моралистом. Тем хуже для тебя. Кстати, кто такой Лиам?
– Понятия не имею. Какой еще Лиам?
– Если бы я знал, я бы не спрашивал. Тебе действительно стоит сходить к моему психотерапевту. Думаю, это пойдет тебе на пользу.
Я был готов рвать волосы на голове.
– Он часто упоминается в последних сообщениях Лали, – продолжал Финеас.
– Ты просматривал ее сообщения? Я только что запретил тебе это делать.
– Ты сказал не взламывать ее почтовый ящик. Про мессенджеры ты ничего не говорил.
Я провел рукой по волосам, как всегда, когда сильно нервничаю. Я испытывал противоречивые чувства.
С одной стороны, я боялся, что меня арестуют. Общение с хакером до добра не доведет. Я уже представлял, как агенты ФБР вышибают мою дверь и волокут меня на допрос в сверхсекретную тюрьму.
С другой стороны, Финеас пробудил мое любопытство. Что это за Лиам и что ему нужно от Лали? Разумеется, меня это интересовало лишь потому, что он мог помешать моей рождественской миссии.
Нет, я не должен был поддаваться искушению. Тайна личной жизни священна. Нужно уважать секреты Лали, хотя появление Антуана, а теперь и Лиама очень меня беспокоило. Из-за моей миссии, конечно.
– Ну, мне пора, – вдруг заявил хакер Финеас. – Был бы рад встретиться с тобой IRL, но…
– IRL?
– In real life. То есть в реальной жизни! Но знаешь, люди – это не совсем мое.
– Понимаю.
– Тогда до скорого.
Он уже собирался повесить трубку, но я сказал:
– Финеас? Не лезь в жизнь Лали и в мою тоже. Хорошо?
Он вздохнул.
– Хорошо.
– Спасибо.
– Тебе было приятно, что я позвонил?
Я улыбнулся.
– Да.
– Когда моя психотерапевтша об этом услышит, уверен, это даст мне несколько очков. Может быть, смогу заглянуть на сайт министерства финансов США…
– Спокойной ночи, Финеас.
– Спокойной ночи. Кстати, отличный желтый пуховик.
Я вытаращил глаза.
– Откуда ты знаешь, что у меня есть желтый пуховик? Ты узнал об этом, когда просматривал мои расходы по карте?
– Нет. Он висит на стуле у тебя за спиной. На том, что стоит у стола. Ну, пока!
И он отключился. Я обвел комнату подозрительным взглядом. Может быть, в каком-нибудь из этих пластиковых Санта-Клаусов спрятана видеокамера?
И тут я понял, что Финеас сделал: на корпусе моего ноутбука погасла маленькая красная лампочка. Встроенная камера! Вот как он за мной шпионил! Я быстро захлопнул ноутбук. И тут гирлянды начали мигать, а радио-будильник заиграл Santa Claus is Coming To Town.
Спокойной ночи, Финеас!
20
На следующий день я увидел Анжелику в гостиной. В камине горел огонь, бросая на ее лицо оранжевые отблески. Удобно расположившись в кресле-качалке и держа Кристаль на коленях, она была поглощена чтением.
– Доброе утро, Анжелика. Что вы читаете? «Астрологию для чайников»?
В моей голове шутка звучала неплохо. Но, как это часто бывало, между тем, что происходило в моей голове, и реальностью существовала огромная разница.
Анжелика снисходительно улыбнулась, и мне показалось, что она меня поняла. Она показала мне обложку книги и прочитала название:
– «Так говорил Заратустра».
Я широко раскрыл глаза.
– Что может быть прекрасней Ницше с утра пораньше…
Она указала на уютное глубокое кресло рядом и предложила мне сесть.
– Заратустра – это авестийское имя Зороастра.
– Ну, разумеется. Авестийское имя…
– Авестийский – это древнеиранский язык.
– Само собой.
– Зороастр – это основатель зороастризма.
– Я так и думал.
– Зороастризм – это религия, возникшая в Персии во втором тысячелетии до нашей эры.
Я потер глаза, пытаясь окончательно проснуться.
– И все это еще до завтрака…
– Вы шутите, это же типично для Близнецов. Спорю, вы из второй декады.
Она хлопнула в ладоши и
