class="p1">Она с интересом посмотрела на меня, и на ее лице появилась легкая улыбка.
– Правда? И что же это?
– Магия Рождества.
17
Конечно же, я солгал. Никакой рождественской магии. Все дело в бананах. Ну и лицо было у Лали, когда я ей об этом сказал.
– Бананы? В горячем шоколаде? Попрощайтесь с надеждой попасть в спа.
– Вы что, сомневаетесь?
– Эта идея не кажется мне удачной.
– Мне начинает казаться, что вы мне не доверяете. Это очень неприятно. Под этим желтым пуховиком бьется живое сердце.
Поднялся холодный ветер, и мне пришлось надеть лимонный пуховик поверх костюма эльфа. Чудовищное сочетание с точки зрения любого портного, но мне уже было все равно.
Лали очаровательно нахмурилась, но я сделал вид, что не замечаю этого. Однако я прекрасно видел, как она пытается скрыть легкую улыбку. Что ж, пора было начинать готовиться.
Остальные кандидаты уже заняли свои места. Все очень серьезно относились к этому состязанию. В палатке царила атмосфера как на шоу «Лучший повар».
Каждому участнику предоставили небольшой столик и кухонную утварь – названий и назначения большинства предметов я не знал. Десяток столов составили в круг. Зрители в благоговейном молчании наблюдали за участниками. В Почтограбске с горячим шоколадом явно не шутили.
Участники конкурса, сосредоточенно нахмурившись, готовили шоколад по рецептам, которые должны были принести им победу.
Время от времени они перешептывались со своими помощниками и бросали обеспокоенные взгляды на другие столы.
Эта атмосфера разожгла во мне пламя соперничества. Впервые в жизни я захотел победить. Да, я хотел получить этот дурацкий приз в виде позолоченной чашки шоколада. Но прежде всего, я хотел подарить возможность победить Лали. Показать ей, что «сложный год» тоже может быть полон сюрпризов.
Я пытался убедить себя, что внезапное желание победить связано исключительно с миссией, возложенной на меня Николя, и с моими профессиональными амбициями, но я знал, что обманываю себя. Улыбка Лали была наградой, за которую я сражался на самом деле.
В центре нашего круга, за спинами поваров, было подготовлено множество разнообразных ингредиентов и специй. Я видел, как претенденты на звание чемпиона подходили за корицей, гвоздикой и ванилью, но к бананам никто не притронулся, и я был этому очень рад. Несколько смельчаков использовали апельсиновую или лимонную цедру, но на бананы никто не обращал внимания.
Невежи!
Обманчиво спокойным шагом я направился к стоявшему в центре столу, не отрывая взгляда от бананов. Я боялся, как бы кто-нибудь не выхватил их у меня из-под носа. Или, что еще хуже, вдруг конкурент, которому не хватило вдохновения, увидит, как я их беру. Чувствуя себя Джеймсом Бондом, выполняющим сверхсекретное задание, я задумался, не сделать ли кувырок вперед, а затем поползти как коммандос, но быстро отказался от этой мысли и решил, что буду скользить, как тень. Однако костюм эльфа все усложнял. В общем, я бросился вперед и дрожащей рукой схватил бананы.
Я вернулся к Лали, стараясь держаться как можно более естественно.
– Что это вы принесли? – воскликнула она.
Салага! Нас же сейчас раскроют! Джеймсу Бонду придется смириться с тем, что неопытный напарник ставит его задание под угрозу.
– Говорите тише.
– Зачем это?
– Не хочу, чтобы кто-нибудь повторил наш рецепт.
Лали скептически посмотрела на бананы, которые я от волнения так стискивал в руках, что они почти превратились в кашу.
– Не похоже, что кто-нибудь хочет это сделать.
Я окинул взглядом наших соперников. Они сыпали, крошили, перемешивали, пробовали на вкус…
– Никто из них не использует бананы, – прокомментировал я очевидное.
Сексуальный эльф закатил глаза.
– Могу их понять.
– Доверьтесь мне! Детство у меня было, скажем так, достаточно бурным, и традиционного Рождества у меня не было, но тем не менее я завел свою собственную традицию.
– Да? И какую же?
– Когда мне было шесть лет, я впервые встречал Рождество без родителей. Меня отдали в приемную семью, и весь сочельник я просидел один у себя в комнате. Я ни с кем не хотел разговаривать, ничего не ел и не пил, и отказывался праздновать Рождество. Словно оно перестало существовать, когда не стало моих родителей. Если Санта не мог в своих санях привезти обратно моих родителей, зачем он тогда нужен?
Лали положила руку мне на плечо. По моей спине пробежала дрожь, не знаю уж от чего: от ее прикосновения или от колючего меха на костюме.
Меня тронуло то, как внимательно она слушала и как мягко смотрела на меня. Казалось, мы понимаем друг друга. Я никому не рассказывал о том, как мне жилось в приемной семье, поэтому сейчас приятно было чувствовать поддержку.
– Ну а дальше что? – резко спросила моя нежная подруга.
Я удивленно посмотрел на нее.
– Дальше?..
– При чем тут бананы?
Возможно, мягкость – не главное качество дочери Санты. Но у нее определенно были достоинства, и я продолжил рассказ:
– Поздно вечером, когда все уже легли спать, голод заставил меня выйти из комнаты. Я отправился на кухню. Приходилось быть осторожным, чтобы не разбудить взрослых. Им же всегда хочется обо всем поговорить, в подробностях разобрать, кто и что чувствует, а я хотел только одного – поесть.
Я потер виски. От воспоминаний у меня начинала болеть голова.
– Я не хотел ничего, связанного с Рождеством, – ни индейки, ни каштанов, ничего такого. Поэтому я схватил первое, что попалось под руку. Порошковый шоколад, немного молока и банан. Я размял слегка перезревший банан и смешал его с шоколадным молоком. С тех пор вкус Рождества для меня – это сладкий вкус бананов и какао.
Лали смотрела на меня своими большими голубыми глазами. Я увидел, что ее веки слегка подрагивают.
– Вы плачете?
Она отвернулась и вытерла лицо.
– Нет.
– Нет, плачете.
– Ничего я не плачу.
– То, что я вижу, очень похоже на слезы.
– Это мои глаза плачут, а не я.
Ее волнение растрогало меня. Всего за несколько дней в Почтограбске я рассказал о себе и о своих чувствах больше, чем за всю предыдущую жизнь. Возможно, тут какая-то особая атмосфера? Или все дело в духе Рождества, который витает в воздухе? Может быть, я сам заразился им, пытаясь пробудить в Лали любовь к празднику?
Внезапно раздавшийся резкий свисток напугал нас. Мэр, довольный тем, что ему удалось взбодрить участников конкурса, впавших в шоколадный транс, воскликнул:
– Половина отпущенного времени истекла!
Затем он повернулся к нам.
– Эй, отстающие! Пора начинать!
Кубок ярко сиял в луче солнца, заглянувшего в палатку, чтобы подбодрить нас. Лали посмотрела на него, и я увидел, как в ее еще влажных
