и станет править народами от своего лица!
Тут луч солнца, что припекал мои ноги и полз вверх по телу, исчез, а потом что-то явно тяжёлое село на крышу нашего зала, отчего многие из девушек, и я в том числе, подняли головы вверх, желая рассмотреть, что же там такое происходит. Внутри же зала появилось что-то похожее на туман, а отец Эстилы стал громче выкрикивать неизвестные слова и сделал кинжалами глубокие насечки на моих запястьях и ногах, отчего я громко застонала. Больно было нереально. Либо этот гад использовал что-то, чтобы усилить эффект от пореза. Эстила с Гертрудой, продолжая читать заклинание, направились к девушкам, забившимся в оковах, и тоже начали наносить им раны, отчего те стали громко мычать, а вот по крыше зала кто-то стал лупить с огромной силой сначала, а потом… рыть?
Прямо в дыре, откуда недавно лился солнечный свет, показался огромный зелёный глаз со зрачком щёлочкой, который на мгновение расширился, а потом вытянулся в ниточку и отпрянул, заметив, что в его сторону что-то летит. Между тем внутри зала температура словно стала падать, или я просто стала холодеть от потери крови, утекающей из меня всё быстрее, с каждой новой насечкой на теле. Сил мычать уже тоже особо не было. Но радовало, что Раун успел. Нашёл!
И в тот момент, когда дракон стал отковыривать каменные блоки наверху, начиная с дыры в потолке, туман внутри зала уплотнился ещё сильнее. Но он так и не успел стать кем-то, кто так усиленно пытался сюда прорваться. Раун, приняв человеческий облик, прыгнул в образовавшуюся дыру и рассёк его огненным мечом. Не мешкая ни секунды, он снёс голову и отцу Эстилы. Её мать заверещала, но тоже в мгновение ока пала от его руки. Осталась Эстила. Женщина, которая сумела очаровать дракона. Та, что, кажется, была ему отчасти дорога, чем она и попыталась воспользоваться:
– Раун! Как же я рада, что ты прилетел. Родители…
– Прости, Эстила. Я сохраню память о тебе, чтобы более никто из моего рода не пострадал, – ответил он, обнимая её.
Эстила смотрела на меня с ужасом в глазах, открывая и закрывая рот, но словно не могла произнести ни слова от шока и неверия. Раун же что-то тихо добавил, и в считаные мгновения, девушка сгорела в его объятиях, обращаясь в пепел. В зале сначала воцарилась тишина, а потом я снова стала проваливаться в дрёму или иное состояние. Не знаю. Однако почему-то буквально кожей ощущала чужое присутствие и даже, кажется, что-то ледяное коснулось моей ноги, мимолётно. А может, это была просто игра разбушевавшейся фантазии. Жаркое касание и бормотание Рауна, я точно запомнила.
Раун Дейрот
Мы с отцом летели во весь опор, если можно так сказать. Что-то внутри буквально кричало о том, что нам нужно добраться до Зенхема как можно скорее. Или… Это был зов, предначертанной мне женщины?
Гвардейцы пребудут в деревню, куда позже нас с отцом. Но и ждать их тоже не было возможности. На сердце было неспокойно.
«Держись, Аделина. Я скоро буду!» – билась в голове мысль. Я старательно гнал от себя то, что увидел, когда нашлись пропавшие из замка девушки. Для вливания жизни в химер приносились другие жизни. Жизни юных девушек, которым бы ещё жить и жить.
Вскоре на горизонте показались очертания домиков Зенхема. Но меня стало тянуть в сторону. Заметив моё торможение, отец рыкнул, всем видом показывая, что не намерен останавливаться, почти добравшись до цели. Однако я решил заложить вираж, делая крюк, прежде чем добрался бы до самой деревни. Облетая небольшую чащу, обратил внимание на то, что чуть в стороне расположились булыжники, похожие на остатки какого-то храма.
Ещё раз облетев это место, зарычал, зовя отца. Рядом с развалинами ютился небольшой домик, от которого веяло ведьминской силой. И чем-то ещё… Осмотревшись, приметил странный холм, правильной формы. А когда пролетел над ним, то понял, что это не холм, а что-то напоминающее купол от старого храма. Кажется, он был весьма крупным. Приземлившись на него, подошёл к дыре, из которой слышалось мычание, приглушённое, но драконий слух весьма чуткий. А потому решил заглянуть в неё. И чуть не выдохнул пламя, настолько хотелось спалить тех, кто попытался навредить моей невесте! Это чувство настолько меня затопило, что я, не мешкая, начал вырывать покрытые толстым слоем мха огромные булыжники, пока не создал расщелину, в которую смог проскочить в человеческом облике.
Уже оказавшись внутри залы с алтарём, где лежала Аделина и ощущалось истощение грани миров, я, не раздумывая, убил предателей короны. Даже Эстилу.
– Ты обманула меня, но всё же я тебя прощаю и очищаю пламенем, – шёпотом сказал я, пропуская через меч драконье пламя и мысленно прося богов принять сбившуюся с пути душу. Глупо? Возможно. Но мне было её жаль.
Ритуал по призыву кого-то из грани миров снова был прерван. Но странный туман не рассеивался, как это происходило раньше, и это странно. Осмотрелся и рванул к Аделине, прикоснулся к её бледной коже, тихо зовя по имени, но она только посмотрела на меня мутными глазами и закрыла их.
Сняв с пояса отца Эстилы ключи от оков, освободил руки и ноги Аделины. Затем, выпустив когти, стал рвать на лоскуты её потрёпанное платье и тут же перевязывать раны. Услышав прилёт отца и то, как он запрыгнул в дыру на потолке, только кивнул, на его фразу о том, что он позаботится о девушках, кинув ему в руки связку с ключами. А сам продолжил перевязывать теперь уже запястья моей невесты. Внутри всё ещё бесновался дракон. До сих пор хотелось рвать и метать оттого, что не уследил, не распознал под боком готовящийся заговор.
Как только закончил, отметил, что туман почти рассеялся. Значит, я успел прервать ритуал. Глупое семейство. Интересно, они действительно думали, что драконы стоят у власти просто так? Нет. Мы занимаем свои троны согласно праву сильнейшего. А ещё, по крайней мере, мои предки дали слово оберегать и защищать Алдерские земли. Просто… Мы не последовали примеру других королей-драконов и не ввели равноправие. Тут промах. Да. Но и его исправим в ближайшее время.
– Как девушки? – уточнил у отца, прижимая к груди бесчувственную Аделину. Её повязки, как на руках, так и на ногах пропитывались кровью на глазах, заставляя нервничать.
– Им досталось, но не так сильно, как Аделине, – нахмурился отец. – Жаль, у нас нет целительской силы, а она пока не твоя супруга…
– Есть смысл соваться в деревню?
– Нет выбора.
