Анукет выглядит скромно.
Здание аккуратное и просторное, с садом и бассейном, по планировке напоминает дом Саптаха, но раза в полтора выше и имеет два этажа.
Если бы не величественный, пусть и воняющий навозом и работой бальзамировщиков храм рядом, я бы назвал особняк внушительным. Однако, высокие колонны и стены выше двадцати метров бросают тень на великолепие дома Собекхотепа, который даже если бы и хотел, то вряд ли мог бы позволить себе что-то такого же масштаба как дом самой богини Анукет. И по причине обязательной скромности на фоне священных существ, так и финансово. Даже правителю города с торговым портом такое строительство вряд ли по силам.
Опять же, слева от храма имеются жилища лишь едва уступающие его дворцу. Предположу, что там обитает жречество, но достоверно не знаю, может священная антилопа именно там и живёт или массовая усыпальница мумий. Спрашивать неуместно, все напряжены, даже Саптах и Неферу вылезли из паланкинов и пошли пешком.
Войдя на территорию сада Собекхотепа они демонстративно сняли сандалии. Видимо, обычай такой. Так-то они их и не носили вовсе до этого, обулись только чтобы показать подчинённый статус вот таким жестом.
Выбежал слуга, упал перед нами на колени и тыкаясь мордой в брусчатку сказал:
— Хозяин Собекхотеп ждёт тебя, о, мудрый Саптах. О твоих людях позаботятся, а жена и дочь будут довольны песнями и угощениями в компании хозяйки Сенетитес (егип.: «сестра его отца»). Их проводят, — не поднимая головы, он резко взмахнул рукой, и справа, скрючившись в карикатурном поклоне, выбежала служанка, чтобы проводить женщин семьи Саптах в отдельное помещение, небольшой по сравнению с основным зданием домик. Впрочем, относительно типичного городского жилища он огромен.
Оттуда слышалась музыка и ветер доносил ароматы благовоний, с трудом побеждающих запах священных животных Анукет.
Мне, человеку будущего, местное треньканье не нравилось ещё в деревне. Я думал, что на празднике элиты будет что-то получше, но нет. Всё то же примитивное с точки зрения мелодии звучание. Я не знаток этнической музыки, но мне напоминает смесь китайских и шотландских мотивов, а не арабские, как это пытаются изобразить большинство реконструкторов будущего.
Служанка, пришедшая с нами, установила на парики хозяек восковые ароматические конуса, повесила на шеи ожерелья из цветов, и только после этого они пошли за проводницей, всё так же не разгибающей спины.
Здесь, наверное, уместно напомнить, что одежда — это ещё и признак статуса, так что в присутствии господ служанки не носят платьев. Нет, не полностью раздеты, но в небольших набедренных повязках, этаких кушаках, довольно изящно украшенных.
А сами хозяйки в праздничных нарядах из тонкого, почти прозрачного льна, увешаны ожерельями и браслетами так, что при ходьбе звенят.
Насколько я помню, в деревне считалось вежливостью, когда хозяин лично встречает гостей. Уверен, что и в домах важных господ должно быть так же. Этот обычай даже в будущем сохранился. Именно этим я объясняю внезапно ещё больше испортившееся настроение как самого Саптаха так и его семейства.
Похоже, он хоть и важный человек, но не настолько, чтобы ему оказали такое уважение.
Нас троих проводили в мужской дом, где обстановка тоже не напоминала о деловых переговорах.
Помещение довольно просторное, но без потолка, просто тканный навес, один край которого приподнят так, чтобы ловить северный ветер и направлять его на гостей. Однако стены настоящие, каменные. Оштукатуренные, они покрыты изображениями со сценами пира. Кажется, у фигур даже есть некоторое портретное сходство с хозяевами. Перепутать трудновато потому, что как и в доме Саптаха, канон соблюдён не в полной мере.
И на картине, и в реальности на высоком стуле с подставкой под ногами, наверное, версии трона, сидел полноватый мужчина с заплывшими глазами, почти превратившимися в щёлочки. Даже раскраска их чёрной подводкой не скрывала этого недостатка, скорее даже делала хуже, акцентировала на них внимание.
Чтобы снять напряжение, я нашёл повод улыбнуться. Из-за грузности хозяина ножки трона, выполненные в виде фигурок карликов Бэсов, выглядели комично и вызывали сочувствие — этакую тушу держат на руках. Они ещё изображены с высунутыми языками, что не редко, но в данной ситуации только добавляет мыслей о том, что эти домовые перенапряглись.
Остальные гости сидели кто где: кто-то на скамье, кто-то на стульях, а часть и вовсе на циновках прямо на полу вокруг не то низких столиков, нето высоких подносов, заполненных едой.
Впрочем, народу тут немного, я думал будет более людно, а тут и дюжины гостей не наберётся.
Под звуки систров танцевали две изящные жилистые женщины, но то, что ни вытворяли больше похоже на цирковую акробатику из будущего, чем на танцы в нашем представлении. Это что-то специальное, потому что на праздниках в деревне, где я жил семь лет, танцевали более менее классически, стоя, а не извивались, подражая не то змеям, не то куклам без костей.
Наряды их не отличались от того, что я видел в будущем на сохранившихся фресках: только золотые пояса и браслеты.
Интересно, а музыка в женском доме аккомпанировала танцорам мужского пола?
Мы прошли к правителю и поприветствовали его. Саптах отсалютовал, коснувшись лба, а мы с Канефером сначала сделали так же, а потом поклонились, распрямились, и повторно отсалютовали.
Саптах отвесил мне подзатыльник-напоминание, и пришлось опуститься на колени, но без поклона.
В прошлой жизни я вставал на колени только когда молился в церкви. Даже жене делал предложение руки и сердца просто сидя, без рыцарских замашек.
Да и вообще, откуда с этом толстяке столько важности? Ведь Собекхотеп даже не номарх (егип.: хатиа). Да, Асуан важный торговый узел, но всё-таки подчинённый. И столица нома (егип.: сепат) совсем рядом, на острове, который видно. Он что-то вроде надзирающего за портом, как мне объяснила всё та же Миут, так что Саптаху он примерно равен по должности. Руководитель соседнего подразделения, если говорить в корпоративных терминах будущего. При чём для погрузки камня из карьера есть отдельный порт, он подчиняется только Саптаху. Именно там мы высаживались на берег.
Однако, Собекхотеп какая-то родня номарху, так что излучает чуть больше важности и имеет больше возможностей для обогащения.
Когда приветствия закончились, Саптаху и Канеферу тоже повесили на шею повесили бусы из цветов, а меня обошли. Не знаю почему.
А вот это плохо! Рассаживают не семьями! Мне указали на дальний угол, там, где циновки, а отцу с братом предоставили место около самого владыки города. Отец сел на стул, а Канефер — на резную лавку вместе с ещё двоими сверстниками.
Насколько я понимаю,
