рассказал ему больше подробностей, и он не только понимает, что произошло, но и желает получить от меня немного божественного
ка, который не просто защитил меня и отразил проклятие, но и защитил молодого воина, расцеплявшего руки колдуна.
Я справлялся о его здоровье. Над ним тоже провели очистительные ритуалы в храме Хнума на Элефантине, и теперь с ним всё будет в полном порядке. По крайней мере, так сказал Саптах.
Колдун тоже выжил, что очень радует мою христианскую душу. Во-первых, не нарушил заповедь «не убий», а во-вторых, с небольшой натяжкой мои действия можно посчитать актом чернейшей магии, что тоже является грехом. Пусть я просто отбивался, но всё-таки…
Что же до главного жреца, то учитель только раздосадованно отмахнулся.
Понимаю, высокий статус работает как броня. Это особая магия, защищающая от правосудия. Когда два бронированных рыцаря сражаются, бесполезно лупить друг друга по латам, нужно колоть в уязвимые места. Жрец нашёл такое место. Теперь очередь Саптаха.
— Подойди, Канефер, — я немного обнаглел. По социальному положению это мне нужно к нему идти, он же хозяйский сын.
Но тот и глазом не моргнул, сделал шаг навстречу. Видать, считает меня каким-то блаженным, что-то вроде исцеляющей статуи, в которую вселился аху бога.
Не знаю, что ощутил он, но с моей точки зрения, я поделился с ним своим ка.
Уменьшился ли он? Мне так не кажется. Не обладает он аддитивностью, не делится. Его можно исказить, загрязнить, но не уменьшить или увеличить.
Таким свойством обладает только сехем, творческий потенциал. Вот к нему можно применить критерии повышения или понижения мощности, но у меня есть сомнения в том, что человек может им обладать, ведь сехем связан с аху, а аху появляется только при слиянии ка и ба, носителем личности. То есть получается, что должны выполниться несколько условий, первое из которых — смерть бренного тела (хат).
Над ним проводят ритуалы, подготавливают к загробной жизни, и только тогда достигается условие слияния. Бессмертный дух отправляется в Дуат, происходит обожествление.
С другой стороны, я же «вернувшийся с Запада», у меня есть хека как у усопших и богов. Возможно, и сехем тоже имеется? Я же сотворил свиток, отгоняющий крокодилов.
Я спрашивал Саптаха о таких чудесах, но он отмахнулся. Сказал, что когда научусь грамоте, сам всё прочитаю. Мол, сейчас мне нужно сосредоточиться на науке письма.
За декаду я переписал несколько свитков, все из разряда поучений писцам. Даже преодолел уровень повышенной сложности: один фрагмент записал в трёх версиях: слева направо, справа налево и в столбик.
Последнее вызвало затруднения, я никак не мог уловить правила, по которым разрываются строки. Саптах назвал меня болваном, но правило квадрата показал. Добавил, что это практически экзотика, так в жизни никто не пишет, только на стеллах и стенах.
Подозреваю, что он и сам в этом не опытен, ведь у писцов тоже есть специализации. Сначала детей учат общим знаниям, а потом они проходят спецкурсы с углублённым изучением пары предметов. Возможно, эти сведения как раз и есть в углублённом курсе строителя монументов, потому что «на папирусе так не пишут уже тысячи лет». Это слова Саптаха.
Спустя декаду я понял, зачем меня изолировали. Волосы отросли, и теперь уж точно меня не перепутают с Неференом. Да ни с кем меня не перепутать — седых детей я больше не встречал ни в этой жизни, ни в предыдущей.
У меня не белые и не серые волосы, не светлые, не серебряные, а именно седые, не перепутать.
Но я об этом не думал слишком много, меня даже никак не трогало изменившееся отношение ко мне слуг. Мог бы подумать, что в их поведении кроется подсказка: мои волосы — это не маскировка, а наоборот, намёк посторонним на то, кто в доме Саптаха настоящий юный маг.
Пусть сам об этом думает, мне никто ничего не объясняет, я не знаю, что он знал, что планировал, какие борются фракции и каковы их цели. И слуги тоже не знают.
С ними постепенно налаживается общение. Люди как люди. Есть добродушные, есть хитроватые и ехидные.
Я больше других с кухонным работником общаюсь. Он не совсем повар, на нём много другого, начиная от заготовки дров и закупки продуктов, закачивания варением пива и изготовлением вина.
Про дрова надо сказать несколько слов. Это роскошь, ведь деревьями долина Нила не богата даже в нынешние благословенные времена. Главное топливо в кулинарии простых людей — высушенный ослиный навоз. Он не горит пламенем, а тлеет, придавая неповторимый аромат. Такая вот египетская специя. Этого жара вполне хватает, чтобы, например, испечь хлеб.
Но всё не так плохо, можно ещё камыш жечь, да и дрова в доме у важного человека имелись. Правда, их в основном для копчения используют.
Общение с Пакером (егип.: «бродяга») мы наладили, когда захотелось мне яичницы с луком. Вот прям такой, как в будущем. Пробило на ностальгию. Кур тут не разводят, но гусиные яйца вполне употребляют.
Сначала косился на меня, но отогнать от жаровни не посмел. В итоге на следующий день, когда я пришёл к нему с очередным ностальгическим рецептом, даже помог нарезать хлеб на ломтики (ножа у меня нет), которые мы обмакнули в яйцо с молоком, и пожарили, сделали древнеегипетский аналог французских тостов.
Ещё пару раз заходил к нему, готовили самые простые, но непривычные для древних вещи. Ему нравится, и хозяева хвалят, им в диковинку. В силу проблемы с топливом, кухня здесь относительно простая. Впрочем, на ослином навозе, насколько мне известно, даже медь плавят.
Лист металла он разогревает хорошо, аналог плиты имеется, так что много чего странного на взгляд местных мы успели приготовить.
Даже Саптах приходил, спрашивал, не от меня ли Пакер научился этим блюдам. Они не то чтобы прям совсем новинки для местных, но есть нюансы, которые добавляют привычным блюдам свежие нотки.
Те же блинчики или оладушки. Здесь есть всё для них, но вот класть натрон (авт.: смесь соды и соли) в тесто они не догадались. В этом я их винить не могу — это же основной компонент при бальзамировании. Как-то далековато от кухни.
Кстати, вот эту хотелку — оладушки — я не удовлетворил. Мука совсем не та. Эммер, двузернянка, да ещё грубовато перетёртая не позволяет сделать нежную выпечку. У него шелуха плохо отделяется, так что фактически это изделие с отрубями.
И вот нажрался я ностальгических блюд, и от этого навеяло на меня вселенскую тоску. Ещё там, в
