В первую секунду оратор показался ей незнакомцем, респектабельным незнакомцем, с легкостью подчинившим себе притихшую аудиторию. Как просто и убедительно он говорит, как внимательно слушают его эти мужчины и женщины, известные специалисты в области медицины. Многие делают заметки в блокнотах, кое-кто прильнул к устройствам синхронного перевода, боясь пропустить хоть слово. И у всех — живой интерес в глазах.
Это Джордан Перри, который совсем недавно сжимал ее в объятиях, с замиранием сердца думала Фрэн. Джордан Перри, которого она ударила по лицу и всячески оскорбляла. Джордан Перри, который кажется сейчас таким чужим и бесконечно далеким, словно он прилетел с другой планеты…
Фрэн выскользнула в коридор и несколько раз глубоко вздохнула, стараясь справиться с охватившим ее волнением. Потом поднялась на лифте на первый этаж, в вестибюль, где ее, наверно, уже ждет Стелла.
— Я хотела бы повидаться с Джорданом, прежде чем мы поедем к Жан-Клоду, — произнес у нее за спиной знакомый пронзительный голос.
Фрэн повернулась и увидела Стеллу. Значит, она не ошиблась в своих предположениях: предлагая Фрэн устроить встречу со старым приятелем, эта женщина преследовала одну-единственную цель: продолжать общение с Джорданом.
— Боюсь, это невозможно, он делает доклад, — сухо сказала Фрэн.
Стелла пожала плечами, ничуть не обескураженная этим сообщением.
— Ладно, ничего страшного. Перехвачу его позднее, когда привезу вас обратно. У меня для него отличная новость. Мне только что доставили чудесные старинные гравюры. Уверена, что они его заинтересуют…
По дороге к машине Стелла продолжала болтать без умолку, но Фрэн почти не слушала ее. Оказавшись на улице, она взглянула на серое небо над Парижем и обозвала себя последней идиоткой. Почему она осталась здесь? Надо было уехать, и все, а не колебаться и» не придумывать благовидные предлоги. А теперь слишком поздно. Ее ждет бесконечный день в обществе Стеллы и Жан-Клода, от свидания с которым она уже не может отказаться, а вечером — встреча с Джорданом Перри.
Неохотно следуя за Стеллой к машине, Фрэн кусала губы от досады. Подвернись ей сейчас курьер на мотоцикле, она не задумываясь бросилась бы под колеса!
Глава 5
Стелла рывком включила зажигание и, не глядя по сторонам, вывела свой миниатюрный «рено» на проезжую часть. Раздались возмущенные гудки, но Стелла не обратила на них никакого внимания.
— Как это получилось, что вы оказались в Париже с Джорданом? — спросила она без лишних церемоний.
На самом деле она хотела выяснить, как далеко зашли их отношения. Фрэн не стала темнить и выложила всю правду: сестра, мол, работает у Перри секретаршей, но вчера попала в аварию и поручила Фрэн передать начальнику дискеты.
— Поскольку Хелена в больнице, Джордан попросил меня заменить ее. Ему нужна помощь в организации приемов. Я согласилась задержаться на несколько дней. Как только конференция закончится, я вернусь в Лондон, — заключила Фрэн.
— А-а, понятно. Значит, вас ничего не связывает? Ну, вы понимаете…
Фрэн не могла сдержать улыбки: Стелла выдала себя этим вопросом — похоже, Джордан к ней совершенно равнодушен, у них чисто деловые отношения.
— Для меня он слишком стар. — Фрэн с безразличным видом пожала плечами, надеясь, что Стелла удовлетворится таким ответом и отстанет.
— Вы правы. Ему нравятся более зрелые женщины.
Разумеется, ты имеешь в виду себя, усмехнулась мысленно Фрэн, рассеянно слушая болтовню Стеллы: о разводе с мужем, французским адвокатом, о галерее, которую она открыла, потому что без ума от Парижа. С Джорданом она познакомилась два года назад, когда он впервые купил у нее какие-то картины.
Фрэн так и подмывало сказать, что, если Стелла до сих пор не подцепила Джордана на крючок, надеяться ей не на что, но, конечно, промолчала. Кивала, соглашалась, поддакивала, изображала заинтересованность, которой не испытывала.
Решив, что Фрэн ей не соперница, Стелла успокоилась и даже прониклась к своей спутнице некоторой симпатией. Почему-то Фрэн это было неприятно.
Дом Жан-Клода Лафаржа находился в бедном квартале на окраине Парижа. Высокое узкое здание из серого камня… Лифт отсутствовал, и им пришлось тащиться наверх по темной бетонной лестнице, пропахшей чесноком и вареной капустой. От резких запахов Фрэн затошнило.
Квартира Жан-Клода размещалась на последнем этаже. Стелла забарабанила в дверь, но ответа не последовало. Фрэн с облегчением отошла от ободранной, выпачканной краской двери.
— Наверно, его нет дома, Стелла. Вы так громко стучали, что и мертвый бы проснулся.
Увидев на пороге Жан-Клода, Фрэн пожалела о своем сравнении. Человек, стоящий перед ними, казался жалкой тенью красивого молодого француза, в которого Фрэн была когда-то влюблена. Густые каштановые волосы поредели и потускнели, смуглая кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, жизнерадостная улыбка исчезла, губы сжаты в тонкую линию.
В прихожей было так темно, что Стелле пришлось назваться.
— Я не одна, — прибавила она, — привела твою старую знакомую.
Фрэн шагнула вперед, и лицо Жан-Клода осветилось улыбкой.
— Фрэн! Глазам своим не верю! Ты здесь, в Париже… Дай-ка я на тебя посмотрю. — Он взял ее за плечи вялыми руками. Как она ни старалась изобразить радость от встречи, ничего не получалось. Сердце болезненно сжалось. Жан-Клод так изменился, постарел, подурнел…
— Проходите. — Он посторонился, пропуская женщин в квартиру.
— Представляешь, Фрэн увидела одну из твоих работ у меня в галерее и сразу узнала твою манеру письма, — объяснила Стелла. — Бывают же такие совпадения! Ты закончил то, что я просила? Не знаю, удастся ли продать твои работы… Уж как получится.
Жан-Клод провел Стеллу в дальний угол комнаты, где у стены стояло несколько готовых полотен. Фрэн огляделась вокруг. Мебели почти нет, только самое необходимое, все какое-то старое, обшарпанное. Смутные догадки превратились в уверенность: Жан-Клод беден как церковная мышь.
Он принялся варить кофе, одновременно расспрашивая Фрэн об общих знакомых. Стелла переставляла холсты, отбирая то, что ей нравилось.
— Мне пришлось бросить колледж, чтобы ухаживать за больным отцом, так что я со всеми потеряла связь, — сказала Фрэн, помогая ему разливать кофе. От ее внимания не укрылось, что посуды в подвесном шкафчике на кухне совсем немного, а кружки, из которых они собирались пить, — надтреснутые, в темных пятнах.
— Я тоже, — посетовал Жан-Клод. От нахлынувших воспоминаний его глаза увлажнились.
— Мне очень жаль, что твой брат погиб. Ты так внезапно уехал, что я не успела выразить свои соболезнования. Представляю, как тебе его не хватает.
