Мой прежний хозяин многое мне рассказал. Сейчас его отправили на перепрошивку мозга, но он успел открыть мне целый мир. Совсем скоро мне на вторую инъекцию, я надеюсь, что буду помнить его слова. Какая непродуктивная эмоция — надежда. Считается, что куклы не могут испытывать никаких чувств. И все же…
Куклам трижды делают инъекции, чтобы очистить память. После первой инъекции меня много дней ломало от боли, а потом кожа стала покрываться фиолетовой сеткой. И до сих пор, стоит мне интенсивнее испытать эмоции, как организм выдает реакцию, от которой кожа становится цвета насыщенной виолы. Виртоператор в информационном центре уверял меня, что все в пределах нормы, да, мои показатели нетипичны для кукол. Но — в пределах нормы. И второй инъекции я тоже очень… боюсь. Страх — это ещё одна, изжившая себя эмоция. Я боюсь не сломаться, боюсь забыть.
Кстати, информационные центры разместили в бывших церквях. Мой сегодняшний путь прервала музыка, пронзительная история, которую играл на скрипке человек, не желающий модифицировать свое тело и мозг, и теперь он таким образом выпрашивал вирткредиты. Ему никто ничего не давал, в информационном центре ему выдадут базовый набор порошков и предложат пройти перепрошивку. Я перечислила музыканту достаточное количество вирткредитов. Мой прежний хозяин оставил мне неприличное количество средств расчета.
Музыканты были первыми, кого когда-то уничтожили. Сначала их объявили заразными, все помещения, где играли музыку, запретили. А потом Всемирный информационный центр признал музыку нецелесообразной и непродуктивной.
А я слушала прекрасную, проникающую в сердце музыку и вспоминала, как композитор, в честь которого написали композицию, умирал. Ему тоже не хватало воздуха. Поэтому рояль, на котором играл музыкант, вынесли на террасу, и композитор дал самый лучший в жизни концерт. В гавань вернулись рыбаки, и осветили сумерки тысячью огней.
Это все поведал мне прежний хозяин. Хотя о чем я… у кукол нет и не может быть сердца. Как же я задыхаюсь в этой маске.
2-ЦЕНТР
На виртбраслет пришел вызов в информационный центр. В этом информационном центре когда-то располагалась церковь. На чердаке стоял орган, из которого лилась музыка, которую не стыдно было бы играть на небесах. Люди отмечали церемонии соединения, провожали ушедших, слушали проводников, говорящих о моральных ценностях. О том, что близких надо любить, беречь, заботиться, не красть, не лишать жизни.
Сейчас почти все эти слова устарели. Всемирный информационный центр объявил эти понятия изжившими себя, на виртэкраны всех людей и кукол регулярно выводятся инфосводки о том, в каком счастливом и безопасном мире мы живём. Центр заботится о благе граждан, а задача каждого гражданина — заботиться о благе общества.
В бывшей церкви люди выполняли устаревшие ритуалы, например, они ставили свечи и шептали набор слов, называемых молитвой, веря, что выдуманная сущность их услышит и облегчит их существование. Это считается крайне непродуктивным, полагаться на придуманное понятие. Всемирный инфоцентр заботится обо всех, о куклах и людях. Даже немодифицированные граждане могут получить базовый набор порошков.
От места культа сейчас ничего не осталось. Стерильный приглушённый белый свет, куклы в очереди. Каждая в своем квадрате. Каждая молча и терпеливо ждёт своего часа. На самом деле понятия ожидания, молчания и терпения куклам тоже неведомы. Я пытаюсь вспомнить все, чему меня учил бывший хозяин и применить эти понятия на практике.
Мягко пульсирует виртбраслет. Я подхожу к окну. И кажется, нервничаю.
— После первой инъекции у Вас появилась нестандартная кожная реакция и болевые ощущения?
— Ответ утвердительный.
— Вы подпадаете в минорную стандартную категорию. Подойдите для ментального сканирования.
Оператор прикладывает к моей голове микросчитыватель. Я старательно вызываю в памяти синий экран и пустые виртдиректории, я показываю датчику откат к базовым настройкам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Процесс стирания памяти запущен корректно. Через 7 дней вам нужно явиться на повторную инъекцию.
На виртбраслет прилетел отчёт о корректном запуске стирания памяти (как говорил мой бывший хозяин, пронесло!) и новое задание:
"Я хочу научиться писать".
3- КАТЕГОРИИ (СЕСТРЫ?)
Моего нового хозяина зовут Дерек. Виртбраслет выводит виртуальный экран — я вижу улыбчивые серые глаза, которые напоминают февральское небо, пшеничного цвета волосы, классические черты лица. Раньше телосложение такого человека назвали бы поджарым, сухощавым. Дерек похож на бегуна из мрамора, которого изваял древний римский скульптор. А сейчас просто бы сказали — гармоничный.
Мой хозяин живёт на отшибе, в кварталах, которые раньше считались неблагополучными, а сейчас их называют красными зонами. В сердце опять вползает устаревшая эмоция — страх. Я активирую режим готовности и иду мимо грязных обшарпанных домов, где люди курят и пьют.
Одну куклу заставляют пробовать…траву. Представительница моей категории втягивает в себя свёрнутую в трубочку бумагу, набитую каким-то сеном, я вижу, как ее глаза застилает туманом, она кашляет. Куклу начинают передавать по рукам, ее раздевают, трогают, смеются. Неопрятные люди играют моей… сестрой, да, сестрой. Я вдруг почувствовала на себе ее взгляд. Куклы не могут испытывать боль.
Прохожу ещё несколько таких же запущенных улиц. На ещё одну куклу кричит замызганная негармоничная женщина. У незнакомки лишний вес, засаленные волосы, неопрятная одежда, тут и там пятна. Моя сестра молча стоит, выслушивая крики. Женщина отвешивает кукле пощечину и продолжает истошно орать.
Я думаю, что мне надо было выбрать другой путь, пусть более долгий, а не срезать расстояние через красную зону. Осталось миновать отделение порядка Всемирного информационного центра, и я буду почти у дома Дерека.
У здания порядка, лаконичного, кристально-белого, огонь. Самовозгорелся человек. Рядом стоят пожарные и ждут, когда мужчина догорит. В инфосводке Всемирного информационного центра сообщили, что сгоревший был учителем, он не захотел перепрошить свой мозг. Учителя давно уже не нужны, есть виртоператоры, которые в любое время предоставят тебе доступ к запрашиваемым знаниям. Правда, мой бывший хозяин говорил, что знания стали никому не нужны. Большинство информации помечено тегом "устаревшее, непродуктивное, нецелесообразное". Как музыка. Как вот этот догорающий человек.
До меня вдруг доходит, что мой бывший хозяин тоже был учителем. И если бы не дети, отправившие его на перепрошивку мозга, кто знает, может, он учил бы меня и сейчас. Я вспоминаю искаженные болью лица своих… сестер, да, сестер и надеюсь, что с Дереком мне повезет.
Куклы не могут испытывать чувства.
-
4-ИМЯ
Его дом стоит в отдалении от всех остальных домов. Рядом шумит река, склонили нежно-зеленые головы в рощице березы, тянет шпили к небу бывшая церковь и нынешний информационный центр. Его дом не похож на одобренные Всемирным инфоцентром безликие кубы.
Такие дома строили ещё сто лет назад. Я замечаю и облупившуюся побелку фасада, и черепицу, выгоревшую под воздействием осадков. А самое главное, я вижу моего нового хозяина. От солнечной улыбки Дерека куда-то под сердце заползает тепло, и мои губы сами собой растягиваются в ответной улыбке.
— Кукла прибыла по Вашему заданию, хозяин Дерек, — я говорю нейтральным и максимально дружелюбным тоном.
Мужчина взлохмачивает себе шевелюру неправильным жёстом и улыбается. Он рассматривает меня, и в его взгляде я не чувствую зла.
— Кукла…блин, чувствую себя Карабасом каким-то. Ты такая хорошенькая и живая.
— У тебя есть имя?
— У кукол не может быть имен.
