15-ДЕРЕК
Несколько дней я лежала в капсуле и молчала. Я не хотела есть, не хотела ничего делать, просто лежала в капсуле на подзарядке и смотрела, как на моей коже расцветают фиолетовые узоры.
Все, что я чувствовала — это одиночество и пустота, и даже если бы я сейчас отправилась в город, в самую толпу, мне все равно было бы одиноко. Я чувствовала пустоту, чувствовала себя массой воды, бьющейся о камни.
Не знаю, сколько дней прошло, прежде чем я решила встать. Мою капсулу установили на втором этаже бывшего ресторана, под старой забавной лампой, которая горела теплым светом. Я выглянула в окно, и увидела как жирные чайки топчутся по песку.
И неожиданно для себя я пришла в далёкий квартал, с тёплыми серо-розовыми домами. В Таверне Лиза что-то напевала, а из кухни доносились аппетитные запахи еды. Порошки никогда так не пахли.
Женщина обернулась, увидела, как по моему лицу текут фиолетовые слезы, молча посадила меня за стол, и обняла. От ее объятий захотелось плакать ещё больше, но я почувствовала, что мое искусственное сердце оттаивает. Говорят, куклы не могут чувствовать, а я давно поняла, что я неправильная кукла.
— Дочка, — Лиза погладила меня по лицу, и от этого жеста мне стало на мгновение легче. — Я сейчас заварю тебе крепкий кофе и угощу своими фирменными булочками. Ты знаешь, мне удалось достать настоящий изюм, а тесто получается рассыпчатым, таким, как нужно. А ты поплачь, поплачь, легче станет, не держи в себе.
Женщина ничего не спрашивала, что-то пощелкала в старой допотопной машине, и залу наполнил горьковато-терпкий аромат, пахнущий солнцем и теми самыми бобами, которые до сих пор добывают в южных странах.
— Пей, дочка, пей, все пройдет. А вообще, найди себе дело, знаешь, девочка, работа лечит от боли.
Лиза всучила мне толстую древнюю книгу со странной надписью "поваренная". Оказывается, не обязательно смотреть видеорецепты в сети инфоцентра. Да там и не показывают ничего, кроме порошков. А древние видео в аналоговых ресурсах давно квалифицировали как "неактуальные и устаревшие". Буквы на бумаге могут подробно объяснить, что делать.
Я приходила к Лизе каждый день, и она учила меня готовить.
А ещё я наблюдала за чайками, за тем, как они ловко ловят прозрачных рыбин в морской глади. Я училась жить с пустотой внутри и мыслями о Дереке. Главное, чтобы он был счастлив, и все у него было хорошо.
Виртбраслет выводил мне видеосообщения Дерека, я запомнила все его слова и улыбки. Чайкам нравятся мои булочки с маком. Лиза рассказала мне, в каких магазинах можно до сих пор купить продукты. Инфоцентр на мой запрос о подобных лавочках всегда выдавал "некорректная формулировка".
И я пишу, каждый день пишу. Пишу свою историю — на бумаге, пишу рецепты, которыми щедро делится со мной Лиза, пишу о том, как мне не хватает Дерека. Пишу об эмоциях, которые переполняют меня, совсем как допотопную алюминиевую или чугунную посуду, в которой я учусь готовить. Пишу о фиолетовых цветах, распускающихся на моей коже, стоит мне только подумать о Дереке. Пишу о Лизе, она говорит, что мы с ней стали, как это…подругами, и отказывается брать вирткредиты. Но я все равно перевожу их ей, анонимно, потому что в Таверне почти не бывает посетителей. Я пишу о том, что с нетерпением жду Лизиных разговоров и объятий.
А сегодня мне удалось купить лосося, совсем как тогда, когда Дерек готовил мне рыбу, и Лиза поделилась со мной оранжевыми мелкими кругами. то есть мандаринами, они так смешно лопаются на языке.
В дверь раздается стук. Я недоумеваю, кто бы это мог быть. Открываю. Дерек.
На нем нет привычных джинсов и рубашки, он одет в серый стерильный костюм рабочего из красной зоны.
— Альба, — говорит мне Дерек, и мое сердце озаряется, точь в точь, как море, когда в небе всходит солнце. — Я не смог. Пустишь?
— Дерек, я скучала, как я по тебе скучала! Я каждый день скучала! — я говорю ему о том, что у меня на сердце, и мне все равно, посчитает ли меня Дерек непродуктивной…смешной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И я скучал.
Дерек садится на выцветший диванчик и начинает рассказывать.
— Альба, я не смог жениться. Эта женщина…она только и знает, что зависать в сети инфоцентра, смотрит тупые видео о покраске волос или ногтей. Ей безразлично море, она не смотрит на небо, и развитие человечества ей не интересно. И самое главное, она не ты, Альба.
Мой отец отказался от меня, и я теперь нищ, как последний отщепенец из красной зоны. Все, что я смог сделать, это устроиться рабочим по отлову рехнувшихся дронов в канализации.
И…есть ещё кое-что, что я должен тебе сказать. Мой отец руководит отделением гибернации. 50 лет назад люди, у которых находили смертельные болезни, стали соглашаться на участие в эксперименте по криозаморозке. Мой отец размораживает этих людей и делает из них кукол. Ты живой человек, Альба, ты самый живой человек во всем этом мире. Я не знаю, захочешь ли ты видеть меня после этого.
Я посылаю команду на виртбраслет Дерека: "Запрос об объединении виртуальных счетов", а потом делаю то, что хотела сделать так давно — я обнимаю мужчину, сумевшего стать частью меня, заполнившего мою пустоту. Дерек обнимает меня в ответ, улыбается своей мальчишеской светлой улыбкой, и в его объятиях я нахожу свой приют и убежище.
Янв — фев. 22
