Читаем без скачивания Призраки приходят в дождь - Елена Усачева

— Стой!

Санёк помчался на толпу. Безликие люди шли ровным строем, не торопясь ни обгонять, ни отставать. Шли чинно, спокойно. Сквозь такой строй было почти невозможно пробиться. Они не пускали.

— Не уходи! Ну, что ты? Ну, прости! Слышишь? Дед!

Санёк почти догнал его, когда кто-то осторожно коснулся плеча.

В первую секунду показалось, что перед ним Каору, и он стал быстро объяснять, просить перевести, но слова повисли в безвоздушном пространстве непонимания.

Не Каору. Кто-то другой, очень похожий, как и все японцы друг на друга. Этот кто-то заговорил, вежливо кланяясь и даже отходя чуть назад — выдерживал приличную дистанцию.

Кланялся и говорил. И снова кланялся, как будто за что-то извинялся.

— Да мне объяснить только надо, — встрял в песню японских слов Санёк.

Японец — мятое улыбающееся лицо, пожеванный пиджак, размера на два больше, чем хозяин, стоптанные пыльные ботинки — поклонился. Так и тянуло врезать ему по макушке.

Санёк обернулся. Куда мог уйти старик? И встретился взглядом с выцветшими глазами. Старик посмотрел на него и медленно пошел прочь. Санёк осторожно обошел все еще бормочущего что-то свое японца и направился следом за стариком.

Теперь дед никуда не спешил. Топал, еле переставляя ноги. Санёк послушно прошел за ним пару кварталов. Движение помогло рассеяться путанице в голове. Зачем он идет с японцем? Он все равно не поймет, что тот говорит. Может, никакого проклятья нет? Просто дед сидел рядом с ними в кафе, выбрал Санька и распылил специальный яд. Вчера ведь рассказывали о луче смерти. Его запретили, так эти японцы наверняка еще чего-нибудь придумали, галлюциногенный газ без цвета и запаха, например.

Старик скрылся в толпе, больше ни разу не обернувшись. А чего ему оборачиваться? Свое черное дело он сделал, проклятье передал.

Санёк похлопал себя по карманам. И ничего ему и не подаришь, так чтобы откупиться от обиды. И авоськи в руке у деда не видно, нечего забирать, чтобы помочь донести. И вряд ли этот дед сильно заметит, когда в его квартире уберутся. Если у него вообще есть где-то квартира.

Телефонный звонок заставил вернуться в действительность.

— Ну что, сын? Как ты там? — как всегда радостно вещал отец. — Матери позвонил?

— Нет еще, — хрипло после долгого бега отозвался Санёк.

— А чего так тихо говоришь? Спишь?

— Нет, все нормально.

— С проблемой-то справился? Сделал, как я сказал?

— Не совсем еще, — откашлялся Санёк. — Завтра все закончится. Слушай, пап, я тут зонт потерял. Из гостиницы.

— Забей! Говори, что вернул. Давай! Не кисни там!

Телефон пискнул, отключаясь.

Старик ушел. Санёк побрел обратно. Сейчас, когда миновала ночь, все уже казалось сном. Может, и правда ничего не было? А зонт… ну, подобрал где-то. Бывает. Нашел же Вадя часы. Нашел и грохнул молотком. Вот и Санёк нашел зонт, а Вадя его в окошко выбросил.

Глава восьмая

Ясли не танцуют

Народ стоял около гостиницы. Девчонки нарядились в короткие юбочки, босоножки. Ага, весь день ходить они собрались. Путешественницы. У каждой при себе сумка или пакет. Видно, что подготовились. Запасливые здесь все становятся, ну, прямо как японцы.

Алиса, заметив Санька, покачала головой. Вадя радостно всплеснул руками, как будто переживал. Каору близко не подошел. Только коротко поклонился.

Дружно пошли, широко перегородив улицу, шумно перекрикиваясь. Японцы встревоженно отстранялись, давая дорогу, кланялись, извиняясь. Санёк отстал. Ему вдруг все страшно наскучило. Захотелось вернуться и лечь на кровать. Он уже почти решился на это. Но тут вспомнил, что пройти придется мимо рецепции. Более того, попросить у администратора ключ. А он возьмет и вспомнит, что не вернули зонт.

Все как-то запуталось. Значит, в гостиницу нельзя. Остается шагать вместе со всеми. Он мысленно уже сделал это, а вот ногами споткнулся и чуть не грохнулся на асфальт.

Шишкина убрала отставленную ногу, на которую налетел Санёк, и сокрушенно глянула на размахивающего руками приятеля.

— В бабочку играешь? — придушенным голосом спросила она.

— Тебе чего, Чебурашкина? — разозлился Санёк. Мало того, что чуть не уронила, еще и издевается.

— Ничего, смотрю, как ты туда-сюда бегаешь.

— От вас убежишь!

— Отрываешься от коллектива! Пока тебя не было, Алиса предложила вечером устроить репетицию. Хироси позвать.

— Я тогда Гайрайго приглашу, — закивал Санёк. — Для симметрии. Вы вроде как задружились!

— Никто никого вчера не приглашал, — вспылила Шишкина. — Они сами приперлись! И сегодня могут спокойно прийти. Ты лучше скажи, зонт нашел?

— Нет еще.

— А если найдешь, что будешь делать?

— Тебе подарю. — Очень уж хотелось от Шишкиной избавиться.

— А могу я попросить? — прильнула к Саньку Шишкина.

Сразу стало жалко Вадю. Санёк был уверен, что вредная Юлька решила избавиться от навязчивого ухажера.

Вадя, как почувствовал, что сейчас будут говорить о нем, заоглядывался.

— Это тебе будет дорого стоить, — предупредил Санёк.

— Знаю! Десять поцелуев. — Шишкина куда-то очень торопилась, поэтому заговорила быстрее. — Если ты найдешь зонт, можешь его подсунуть Дашке?

Юлькина рука осторожно выбралась из-под Санькиного локтя. И вот уже сама Шишкина широким шагом догоняла остальных. Санёк же никого не догонял. Тупо смотрел, как Юлькин хвост размазывает по спине неприбранные волосы.

Ну, девчонки! Ну, дают! Чтоб кто-нибудь когда-нибудь понял, что у них в головах происходит. Это же Юлька сейчас Дашку заложила, подружку свою, свою соперницу. Чистая змея.

Смотреть домик императора расхотелось. Санёк сунул руки в карманы и пошел обратно. Зеленый светофор долго не загорался. Народ все прибывал. Людей было столько, что они перестали помещаться на тротуаре. Со спины начали чуть заметно толкать. Санёк уперся ногами, чтобы его не выпихнули на мостовую.

Загорелся зеленый. Толпа хлынула. Стенка на стенку. Черные на черных. Мгновение — и они столкнулись. Но не перемешались, не сбили направление, а хлынули каждый на свой берег, выплеснулись на тротуар и разбежались в разные стороны. По своим делам.

Санька среди них не было.

Он даже не сильно удивился этому. Давно подозревал, что толпа не может быть безобидной, что кто-то должен теряться. Не удивило его и то, что он вновь оказался в парке Уэно, что утро превратилось в серые сумерки, а вместо солнца накрапывает дождь. Мелко так, почти невесомо, даже рубашка не промокает.

Он брел по дорожке, понимая, что это сон и что ему как-то надо проснуться. Иначе съедят. Вот этот и съест, что наступает сейчас на него.

Туман завихрился, вылепил фигуру и сразу раздавил ее, размял, разделил на части. Серый цвет сгустился, из-за него стала напирать темная масса, наделив туман неожиданным синим переливом.

Клуб тумана заволновался, стал расти, навис над Саньком, словно разинул гигантскую беззубую пасть.

Тонк, тонк — завздыхали в стороне. Пулеметной очередью затарахтели быстрые клавиши.

Санёк сунул руки в карманы и замер. Они хотят, чтобы он шел и совал голову в пасть чудовищу? Ага, сейчас! Пускай сами подходят.

Прочитав его мысли, туман расступился, наконец показав то, что светилось синим — пушистый куст, как ковром покрытый тугими кисточками голубых цветов. Они казались такими огромными, что просто обязаны были пахнуть. Резко, тяжело. Но запаха не было. Он невольно придумывался, заставлял раздувать ноздри, пытаясь уловить хоть что-то. Услышать… Почувствовать…

Куст оказался неожиданно близко. Санёк чуть не ступил в хрусткую пышность, уперся руками, отламывая веточку. В каждом цветке было четыре крупных бархатных лепестка, с выступающей покато-выпуклой серединкой. Сиреневый цвет разбавлялся натужными фиолетовыми прожилками. Цветы толпились на веточке. Веточек в кисти было с десяток. Мохнатый колобок из сиреневой нежности.

Санёк сглотнул, понимая, что опять в его мозгу начали гулять чужие мысли. Откуда этот бред? Сиреневая нежность? Натужная прожилка.

Он сунул макушку кисти в рот и, медленно жуя горькие лепестки, поискал глазами хозяина мыслей.

Нашел.

Не старик.

Некто молодой, подтянутый, с широким разворотом хорошо накачанных плеч — рельеф мышц проглядывался сквозь футболку. Суровое лицо, чуть выдающийся вперед подбородок. Черные, сведенные к переносице брови, оттопыренные уши, зачесанные наверх волосы. Он был совершенно не похож на тех японцев, что видел сегодня Санёк. Слишком собранный для них. Слишком аккуратный.

— Душа упирается в малое, — чинно произнес незнакомец, церемонно поклонившись. — Если научиться видеть то, что находится вокруг тебя, разглядеть в этом вселенную, остальной мир покажется скучным.

— Да что ты?

Санёк оторвал половину кисти цветка и снова сунул в рот. Вкус был неприятный. Зато от этой горечи прояснялось в голове, ноги чувствовали землю.