отвечаю я, несмотря на горящее горло.
– Откуда ты знаешь?
– А он сказал, что не ходит на свидания.
– Ты его пригласила? – ахает Ева.
– Нет! Просто речь зашла, когда он спрашивал про мое свидание с Эриком.
– Он спрашивал про твое свидание?
– Да.
– Ха. А это интересно.
Я беру газировку и направляюсь в свою комнату.
– Пойду собирать вещи на каникулы.
– Подожди! – восклицает Ева.
Я разворачиваюсь.
– Что?
– Мы с Мэри наткнулись на Клейтона рядом с факультетом искусств.
– Так… – Я жду конкретики.
– Я не успела тебе сказать, пока ты не ушла на свидание.
– Что сказать? Вы с ним говорили?
– Я говорила. Мэри в основном… – Ева жестом как будто застегивает губы на молнию.
Я понимающе киваю.
– Ну надеюсь, вы снова на него наткнетесь.
– В том-то и фишка. Он сказал, что нам бы как-нибудь позависать, но смотрел при этом на Мэри. Кажется, она его заинтересовала!
– Отлично, – говорю я.
– А я о чем? Вот только не знаю, сколько Мэри сможет ему сказать, если они действительно будут тусить.
– Если она хочет с ним встречаться, ей придется научиться с ним разговаривать, – замечаю я.
– Разумеется. – Ева только глаза к потолку возводит. – Я просто думаю, что было бы неплохо, если бы кто-нибудь разрядил обстановку. Я предлагала, но я же совсем не знаю этого парня.
Я понимаю, к чему все идет.
– Хочешь, чтобы я прицепилась, как пятая нога? Ведь в этом нет ни капли неловкости.
– Я же говорил, – вторит мне Бен. Ева явно уже поделилась с ним планами.
Она сердито смотрит на него, потом снова на меня.
– Никаких пятых ног. Пока Мэри молчала, я предложила им потусить после каникул. А еще сказала, что можно собраться толпой, типа двойное свидание. Клейтону, похоже, зашло. Только вместо нас с Беном с ними пойдешь ты и… кто-то еще.
– И что, мне втягивать в это какого-то случайного парня?
– Ты все время ходишь на свиданки. Дай Эрику второй шанс. Ему нравится спорт?
– Понятия не имею. Об этом речи не зашло.
– Ну пожалуйста, Хар! Может, Мэри и Клейтон – родственные души. И еще, если они сходят на свидание и поладят, мне больше не придется слушать об этом на занятиях.
– Ага. Какое суперское бескорыстие, – говорю я с сарказмом. Бен смеется. – Я ничего не обещаю, – предупреждаю я. – Но подумаю, ладно? В основном – сколько ты мне будешь за это должна.
Ева сияет:
– Ладно.
Я качаю головой и иду к себе, с верхней одеждой и газировкой. Сваливаю шмотки на стол и переодеваюсь во фланелевые пижамные штаны и футболку оверсайз. Достаю одежду на завтра и набиваю спортивную сумку тем, что мне нужно на каникулах на День благодарения.
Перепроверив все, чтобы убедиться, что вещи собраны, я иду в ванную, потом выключаю свет и забираюсь в кровать. Только я устраиваюсь под одеялом, как жужжит телефон.
«Теперь в моей машине пахнет рыбой».
Меня пробивает восторгом, словно молнией. Он написал. Не «Привет» и не «Это Конор». Он дразнит меня… наверное? Конора очень сложно прочесть и при личной встрече. А черно-белые слова еще сложнее.
Я отвечаю: «Купи освежитель воздуха», потом переворачиваюсь на спину и пытаюсь заснуть.
Глава восьмая. Конор
Дни матчей ощущаются иначе. В моей крови звучит тихий гул. Осознание звенит в каждой мысли. Каждая молекула и мышца знают, что будет дальше.
Я знаю, чего от меня ждут.
Я не знаю, чем все кончится.
И плюс еще волнение. Даже если бы я мог выбирать счет на табло в конце матча, не стал бы. Есть свое упоение в неожиданности. В испытании. Знать, что беспроигрышный сезон, над которым я так упорно трудился, может в любой момент выскользнуть из рук. Тут нет места самодовольству.
Я привлекаю к себе внимание. Девять матчей за сезон, и мы выиграли все до одного. На прошлой неделе про Холт вышла статья в Center Line Commentary. Под заголовком «Темная лошадка третьего дивизиона?».
Одной статьи недостаточно, чтобы получить контракт. Но этого может быть достаточно, чтобы пара человек покопалась в моей подноготной. Чтобы понять, что есть веская причина, почему я не попал на сборы. Не пошел на драфт. Чтобы понять, что я буду работать в три раза усерднее, чем любой из новичков на контракте, у которых в глазах уже светятся миллионы долларов.
Затаенный гнев – мотивация гораздо сильнее, чем крупный чек. По крайней мере, для меня.
Я скроллю телефон, игнорируя почти все непрочитанные сообщения. Ухмыляюсь, когда читаю ответ Харлоу.
Она – связь с отцом и братом, которых не существовало для меня большую часть моей жизни.
А еще она честная. Саркастичная. Очаровательная.
Я не должен был узнавать все это про нее.
Я встаю со смятой простыни и ругаюсь, когда палец больно врезается в учебник на полу. Моя комната отчаянно нуждается в хорошей уборке. Я знаю, что в ближайшее время не выйдет. Сегодня вечером, когда мы вернемся, я сразу вырублюсь, а завтра мне надо рано выезжать, чтобы добраться до дома, пока мама не отправилась на смену в больнице. Я натягиваю треники и направляюсь вниз в поисках кофе.
Хантер смотрит на меня, когда я вползаю на кухню. Боль в пальце начинает отступать, оставляя напоминание, что дополнительные три часа бега на коньках вчера вечером были серьезной ошибкой.
– Господи, Харт. Твой противник выглядит лучше? – спрашивает Хантер.
Я показываю ему средний палец.
– Все в норме. Я вчера ненадолго остался на катке после тренировки.
Хантер выглядит обеспокоенным.
– Точно все в порядке? Я могу позвонить доку. Гемптон будет жаждать крови. Главным образом твоей.
– Знаю. Я буду готов, – уверяю я его. Хантер уже сварил кофе, и я наполняю большую кружку.
– Я серьезно, чувак, – продолжает давить Хантер. – Все точно в порядке?
– Да, – огрызаюсь я. – Давай я буду волноваться по поводу матча, ладно?
– Ладно. – Хантер поднимает обе ладони.
Я вздыхаю:
– Извини.
– Мы проводим много времени вместе, Харт. Я уже знаю, что ты ворчишь почти всегда.
Я закатываю глаза и вытаскиваю из холодильника яйца. Эйдан спускается на запах жареного бекона и яичницы: он вваливается на кухню в одних коротких семейниках.
– Смотрите, какой домашний уют.
Он кивает между мной, стоящим у плиты, и Хантером, наливающим стакан сока у холодильника.
– Хорошо, что ты пришел. Ты прям как из кино не для домашнего просмотра, – комментирует Хантер. – У тебя есть штаны, Филлипс?
– Да, – весело отвечает Эйдан. Он из тех бесячих людей, которые просыпаются с улыбкой на лице.
– Значит, ты
