— Господин Франк сообщил мне, что собирается покинуть свой пост, — начал он. — Эта новость поразила бы меня как громом, если бы я сам собирался надолго остаться в Л.
— Разве вы собираетесь уезжать? — с удивлением спросила девушка.
— Я ожидаю повышения по службе, а это, как правило, сопряжено с переводом в другое место.
— Вы, кажется, уже давно ожидаете его, — заметила Маргарита.
— Потому что у меня не было случая отличиться. Теперь же я получил важное поручение, и если удачно выполню его, то, безусловно, получу повышение. — Он бросил многозначительный взгляд на девушку, но та упорно молчала. Поэтому он снова заговорил: — Тогда, вероятно, состоится и мой перевод в столицу, у меня там есть влиятельные родственники. Вы еще не знаете столицы… — и тут асессор в ярких красках начал описывать все прелести столичной жизни, а затем с пафосом продолжал: — Но, несмотря на все это, я буду чувствовать себя одиноким и заброшенным, потому что мое сердце останется здесь.
После этих слов асессор сделал большую паузу и встал, с явным намерением опуститься на колени. Девушка струсила и тоже вскочила.
— Простите, мне кажется, входная дверь захлопнулась на засов, и папа не попадет домой, когда вернется. Надо открыть ее. — И с этими словами она выпорхнула из комнаты.
Озадаченный асессор так и остался стоять с согнутыми коленями.
Предлог, которым воспользовалась девушка, не был ею выдуман. Большая входная дверь, закрытая неопытным человеком, действительно с большим шумом захлопнулась на засов. Маргарита, стрелой вылетевшая из комнаты, со всего размаха распахнула дверь в коридор, при этом раздался слабый крик; какой-то человек отскочил назад и, вероятно, упал бы, если бы его не подхватил его спутник.
— Боже мой, что случилось? — с испугом воскликнула Маргарита.
— Тысячу раз прошу извинить, — крайне вежливо ответил робкий голос.
Молодая девушка с изумлением посмотрела на человека, который так вежливо извинялся за то, что его ударили дверью. Но не успела она что-либо ответить, как подошел второй незнакомец и обратился прямо к ней:
— Мы хотим видеть господина Франка; нам сказали, что он дома.
— Папы сейчас нет, но он скоро придет, — проговорила Гретхен, которой это неожиданное посещение принесло большое облегчение, избавляя от необходимости занимать асессора до возвращения отца. В силу этого же она ввела посетителей не в кабинет, как обычно, а прямо в гостиную и, обращаясь к асессору, с изумлением смотревшему на вошедших, произнесла в виде пояснения:
— Эти господа желают видеть папу.
Вслед за тем Маргарита вызвалась уведомить отца и вышла. Послав прислугу за управляющим, она собиралась вернуться в комнату, но, к величайшему ее изумлению, в коридоре появился асессор и деловито спросил, послано ли за господином Франком. Девушка ответила утвердительно. Асессор подошел к ней вплотную и шепотом произнес:
— Это — они… оба подозрительных субъекта. Они в западне. Я приму свои меры и в крайнем случае арестую их. Прежде всего следует запереть дверь, чтобы они не могли убежать. — И он действительно запер дверь и опустил ключ в карман.
— Что вы выдумали? — запротестовала Маргарита. — Папа не сможет попасть в дом, когда вернется!
— Мы поставим у двери служанку и дадим ей ключ, — прошептал асессор. — Она откроет, как только придет господин Франк, и тотчас же позовет работников. Неизвестно, сдадутся ли эти преступники добровольно.
Маргарита отнеслась к его словам с большим недоверием.
— У вас нет полицейского глаза, — авторитетно заявил асессор. — Говорю вам, у них самые типичные физиономии заговорщиков. Я допрошу их, пока вернется господин Франк. Конечно, это очень опасно, но что делать, когда долг повелевает! А теперь разрешите мне действовать.
Он позвал служанку и, дав ей соответствующие указания, вернулся в гостиную. Маргарита последовала за ним. Оба незнакомца, очевидно, и не подозревали о той грозе, которая собиралась над их головами; младший из них, скрестив на груди руки, ходил взад и вперед по комнате, а старший спокойно расположился в кресле.
— Я еще не представился вам, господа, — начал асессор пока еще в вежливом тоне. — Губернский асессор Губерт из Л.
Очевидно, это были не новички в своем преступном деле, потому что они даже не побледнели, услышав эти слова. Старший приподнялся со своего места и, молча, но очень вежливо поклонившись, снова сел, младший же только слегка кивнул головой и небрежно проговорил:
— Очень приятно.
— Могу ли я со своей стороны узнать ваши имена, милостивые государи? — продолжал Губерт.
— К чему это? — равнодушно ответил молодой незнакомец.
— Я желаю их знать.
— Очень сожалею, но мы не желаем называть их.
Асессор кивнул головой, как бы желая сказать: «Я так и знал», и с ударением произнес:
— Я служу в полицейском управлении А.
— Завидное положение! — произнес незнакомец, окидывая Губерта равнодушным взглядом.
Последний просто опешил; даже упоминание о полиции не вызвало у этих закоренелых преступников никакого страха. Однако он знал, как заставить их заговорить.
— Часа два тому назад мимо меня в коляске проехали вы?
На этот раз младший совсем не ответил, а старший вежливо заговорил:
— Совершенно верно; мы тоже заметили ваш экипаж.
— Однако вы вышли на последней станции и, избегая большой дороги, пошли через поле.
Асессор с самым грозным видом произносил свои обвинения, и на этот раз они возымели некоторое действие. Старший из заговорщиков забеспокоился, но младший, которого «полицейский глаз» асессора тотчас же признал более опасным, быстро подошел к своему спутнику и успокаивающе положил руку на спинку кресла.
— Кроме того, когда стало прохладно, мы надели пальто и забыли на станции пару перчаток, — произнес он с нескрываемой иронией. — Может быть, к вашим наблюдениям вы прибавите и эти интересные сведения?
— Таким тоном не говорят с представителем власти!
Незнакомец пожал плечами и отвернулся к окну.
Губерт воспылал гневом: так как управляющий мог вернуться каждую минуту, то он решил отбросить всякую осторожность и продолжал повышенным тоном:
— Извольте назвать мне свои имена и предъявить документы. Я требую этого и настаиваю на этом. Одним словом, вы внушаете мне подозрение.
Это наконец подействовало. Старший господин обнаружил все признаки страха.
— Господи, помилуй! — произнес он.
— Ага, наконец-то вы начинаете осознавать свою вину! — торжествовал Губерт. — Вы вздрогнули, я видел это, не отрицайте! Еще раз повторяю: ваши имена!
