– Почему в Тибет? – не понял Рональд.
– Ты должен был избавиться от него. Ты снова меня подводишь, Рональд.
– Но я не знаю, где он, – в панике заверещал Рональд. – Не беспокойся, все в порядке! Я потолковал кое с кем…
– Не желаю, чтобы ты толковал кое с кем, – перебила Клеа. – Я хочу, чтобы ты раз и навсегда покончил с ним. И не июни, пока не уберешь его с дороги.
– Но я… – начал Рональд.
Клеа бросила трубку, испытывая поистине свирепую радость оттого, что может сделать это столь вызывающе. Телефоны, в которых приходится нажимать кнопку, чтобы отключиться, долго не продержатся. Людям нужны рычаги, чтобы с размаха швырять на них трубку. Чтобы давать понять дуракам, когда они зарываются. Дуракам вроде Рональда.
Глаза Клеа зловеще сузились.
И Гвен Гуднайт.
Ей нужно предусмотреть все случайности.
Задумчиво постукивая ногой по полу, Клеа подняла трубку и набрала номер.
– Рональд? – спросила она уже куда мягче. – Прости, просто меня очень тревожит Дэви. – Рональд успокаивающе закудахтал в трубку, и Клеа нетерпеливо поморщилась. Ничего не поделаешь, приходится терпеть этого болвана! – Послушай, ты можешь помочь мне другим способом. Ты всех знаешь, всюду бываешь. Будь лапочкой, узнай все, что сможешь о Гвен Гуднайт и «Гуднайт гэлери». Особенно о Гвен Гуднайт. – Рональд из кожи вон лез от усилий заверить ее в своей преданности, что-то безостановочно лопоча. – Сделаешь? О, спасибо, дорогой. Буду думать о тебе.
Повесив трубку, она улыбнулась: «Он наверняка что-нибудь нароет».
Одно в Рональде хорошо: он свое дело знает, да и исполнитель он прекрасный.
Клеа мельком увидела себя в зеркале. Опять эта хмурая физиономия. Она выглядит на все сорок!
Лицо на миг исказилось паникой.
Нет, она не стареет! Пока еще нет! У нее нет денег, она не хочет быть одинокой и бедной…
Клеа глубоко вздохнула и, улыбаясь, взглянула в зеркало снова. Оттуда на нее смотрел ангел.
– Больше так не делай, – сказала Клеа зеркалу и подошла к шкафу, чтобы отыскать нечто такое, что заставит Мейсона забыть о галереях вообще и о Гвен Гуднайт в частности.
Тильда устремила мрачный взор на Дэви, преспокойно преграждавшему ей путь к бегству. Ничего не скажешь, он чертовски хорош для вора-шпиона.
– Я не желаю говорить с вами. Пропустите.
Дэви только ухмыльнулся:
– Итак, Матильда, признайся: папочка мошенничал по малости?
– Да как вы смеете?! – Тильда гордо выпрямилась, изобразив на лице что-то, что, как она надеялась, сойдет за негодование. – Послушайте, вы, у моего отца была безупречная репутация. Как и у всего нашего рода на протяжении многих поколений! Мы Гуднайты!
– Рад за вас, – пробормотал Дэви несколько растерянно. Похоже, ей впервые удалось пробить брешь в его защите.
Подошедший Стив обнюхал его. Дэви подхватил песика, усадил себе на колени и загородился им, как щитом.
– Он имел привычку предупреждать людей насчет определенных картин, – продолжала Тильда, которая, похоже, уже не могла остановиться. – Советовал подождать, получить более надежные свидетельства, документы…
Она прикусила язык, заметив, как насторожился Дэви.
– Документы? Каким же образом он убеждался в подлинности картины?
– Он прослеживал ее происхождение, – объяснила Тильда фальшиво-праведным тоном. – Узнавал, кому и когда она впервые была продана, переписывался с бывшими владельцами. Он…
– Значит, он доверялся огромному количеству людей, – хмыкнул Дэви, поглаживая Стива. – Все, в чем он нуждался, это один-единственный мошенник в длинной цепочке. Только художник может знать наверняка, чья это картина.
– Даже художнику нельзя доверять! – презрительно фыркнула Тильда. – Часто Пикассо приносили его же картины для подтверждения подлинности, и если они ему не нравились, он отрицал авторство, хотя сам же их написал. Если же их написал кто-то другой, но они ему нравились…
– Он признавал авторство, – закончил Дэви. – Что же, весьма разумно.
– Зато нечестно, – возразила Тильда с видом оскорбленной добродетели.
– Но есть и другие способы узнать наверняка. Наука. Химический анализ.
– Видите ли, – осторожно объяснила Тильда, – хороший подделыватель все предусмотрит. Смоет краску со старого холста, смешает с собственными красками. Конечно, можно поймать их на микроэлементах, но это требует времени. Если люди не торопятся и дождутся результатов анализа, можно вовремя отказаться от покупки и сохранить деньги. Но когда картина уже куплена, даже если свидетельства окажутся неутешительными…
– Владельцы ничего не желают слышать.
– Верно, – удивленно протянула Тильда. – Вы знаете об этом?
– Люди не любят выглядеть дураками. Поэтому предпочтут поверить мошеннику, чем разыскивать парня, который их надул.
– Мне их не жаль, – пожала плечами Тильда. – Если они действительно влюбились в картину с первого взгляда, какая разница, настоящая она, фальшивка или подделка? А если она им не нравилась, не стоило ее покупать.
– Следовательно, они заслужили свою участь. Я уже где-то слышал нечто подобное, – кивнул Дэви.
Тильда резко вскинула голову.
– Нет! Никто не заслуживает надувательства.
– Ты сказала «фальшивка или подделка», – вспомнил Дэви. – Я думал, это одно и то же.
Тильда поморщилась, пытаясь придумать, как ей избавиться от этого назойливого типа.
– Фальшивка порочна с самого начала. Подделка – нечто такое, что начинается как честное предприятие, но потом кто-то, с порочными целями, выдает ее за нечто совершенно иное. А теперь мне пора идти.
– Ты много знаешь обо всех этих штучках.
Улыбка Дэви была искренней и открытой. Явная фальшивка.
– Семейный бизнес. Никто не понимает, почему в этом бизнесе мошенникам удается работать лучше, чем порядочным людям. Но мне действительно пора идти.
– А самый выдающийся мошенник? – допытывался Дэви, не двигаясь с места. – Тот, кого нельзя поймать?
– Собираетесь заняться подделкой картин?
– Меня интересует фальшивка, которую нельзя распознать. Скажи, и я тебя отпущу.
– Это не фальшивка, Подделка. Современная подделка. – И, заметив непонимающий взгляд Дэви, пояснила: – Подделка, созданная в то время, когда жил и работал автор оригинала.
– А если у вас нет предка, занимавшегося подделками и оставившего вам свои работы? Что тогда? Запасной вариант?
– Был один такой парень. Бригидо Лара. Он подделал целую цивилизацию, – вздохнула Тильда.
– Мой человек, – ухмыльнулся Дэви.
– Совершенно верно, вы с ним очень похожи. Ни моральных принципов, ни страха.
– Так что он сделал?
