преступники? – она изогнула бровь. – Вы не подумайте, я ничего не имею против.
– Рад это слышать, – сухо отозвался Хьюитт. – Староста Даккар предположила верно: нашу академию основала вторая группа повстречавшихся Немо людей, которую возглавляли Сайрес Гардинг и Бонавентур Пенкроф. Им повезло оказаться на острове, служившем одной из секретных баз капитана. Он помог им выжить и в конечном итоге спастись с острова.
– А много у него было секретных баз? – спросил Джем таким тоном, будто сам всегда мечтал о такой.
– Мы знаем о дюжине, – ответил Хьюитт. – Но их может быть больше. Так вот, когда Гардинг и Пенкроф познакомились с Немо, тот был уже совсем другим человеком. Он сломался под грузом пережитого и потерял всякую надежду. Несмотря на свою гениальность, несмотря на то что у него была самая мощная подводная лодка в истории, он не смог изменить мир… Ну или он так думал.
– Он умер в своей подводной лодке. – Я и не подозревала, что так много запомнила из «Таинственного острова». Хотя сейчас, зная, что нас с его героем объединяют кровное родство и фамилия, эта история воспринималась иначе. – Немо помог потерпевшим крушение сбежать, после чего погрузил «Наутилус» в подземную лагуну или что-то вроде того, началось извержение вулкана, и остров взорвался. Подводная лодка стала его могилой.
Я увидела, как кожа на руках Нелиньи покрылась гусиной кожей. Для гениального инженера она очень суеверна и жутко боится привидений, мертвых, могил и всего в таком духе.
– В книге не было ни слова о том, что Гардинг и Пенкроф основали академию, – заметила она.
– Разумеется, нет, – подтвердил Хьюитт. – Гардинг и Пенкроф и связались с Жюлем Верном, только чтобы изменить общественное мнение. Если уж верить в существование Капитана Немо, то нам было бы выгоднее, чтобы его не считали угрозой. К концу своей жизни Немо отказался от мести. И да, он умер на «Наутилусе», который, как мы полагали, был уничтожен вместе с островом.
– Вы сказали: «Нам было бы выгоднее». Кому «нам»? – спросил Джем.
Хьюитт указал на карту:
– Незадолго до своей смерти Немо отвел Сайреса Гардинга в сторону для последнего разговора. Об этом упоминается в книге Верна. Но о чем там не написано, так это о том, что Немо дал Гардингу сундук, полный жемчуга, и доверил ему важную миссию: не допустить, чтобы его технологии попали в руки сильных мира сего или были украдены Лэнд Инститьют. Мы обязались защищать его наследие и являть его изобретения миру постепенно, когда он будет к этому готов. И самое главное, – он посмотрел на меня, – мы должны оберегать его потомков, пока не придет время.
Мне не хотелось спрашивать, но я это сделала:
– Время для чего?
И снова доктор Хьюитт молча уставился на меня в ожидании, когда я сама сложу пазл.
– Эта карта укажет путь к одной из секретных баз Немо, – сказала я, чувствуя, как моя кожа тоже покрывается пупырышками. – И не просто к одной из многих, а к тому самому острову, где он погиб. Его не уничтожило взрывом, верно?
В ответ Хьюитт продемонстрировал один из самых своих редких учительских жестов: просто указал на меня, подтверждая тем самым мою догадку:
– Ана, два года назад твои родители отдали свою жизнь во имя поисков этого острова. Твоего брата готовили возглавить эту миссию после того, как он окончит академию. С момента своего обнаружения остров стал полевой лабораторией и местом подводных археологических раскопок, его полностью заселили сотрудниками ГП. Там хранятся наши самые передовые технологии. И… артефакты.
Джем потер лоб:
– Так вот чего хочет Лэнд Инститьют. Доступа к острову. А вы… раньше работали в ЛИ. – В его тоне звучала обида, как если бы Хьюитт нарушил какое-то данное ему слово.
Профессор не открывал глаз от навигационной карты:
– Все верно, мистер Твен. В молодости я окончил ГП – Факультет акул, как вы и Дев Даккар. Но при этом я всегда восхищался Лэнд Инститьют. Мне нравилось, что они предпочитают действие бездействию, атаку обороне. Это как целая школа из одних акул. Поэтому я принял их предложение и несколько лет работал над схемами подводной лодки, которая могла бы потягаться с «Наутилусом». У меня ушло много времени, чтобы распознать отвратительную, жестокую сущность ЛИ, понять, как они распорядятся такой мощью… – Он с сожалением посмотрел на меня. – Я не жду, что вы мне поверите. Но мое прошлое в ЛИ является одной из причин, почему я пожелал стать наставником Дева. Я хотел подтолкнуть его в верном направлении, объяснить, почему подход ГП – это единственный путь вперед. Дев был так похож на меня в этом возрасте…
Если бы не шок, я бы, наверное, засмеялась. Мне трудно представить двух людей, менее похожих друг на друга, чем Дев и доктор Хьюитт. Как и представить Хьюитта акулой, или молодым, или кем-то еще, кроме как нашим профессором. Но его слова заставили меня задуматься о том, чего Дев мог добиться, став старше. Удалось бы ему осуществить свою давнюю мечту и сначала стать капитаном корабля, а затем возглавить целый флот? Или он бы закончил таким же разочарованным и обиженным жизнью учителем, как доктор Хьюитт? Думать об этом было почти так же грустно, как и о том, что у Дева отныне вообще нет никакого будущего.
Хьюитт вздохнул, будто прочитав мои мысли:
– В общем… когда ваши родители нашли базу Немо, в Лэнд Инститьют испугались, что это даст ГП неоспоримое преимущество. Как я уже говорил, только потомки Немо могут управлять его самым главным изобретением. А в отличие от Лэнд Инститьют, мы… поддерживали хорошие отношения с Даккарами.
У меня вдруг возникло подозрение, что Хьюитт едва не сказал «мы контролировали Даккаров», но моего ледяного взгляда он, судя по всему, не заметил.
– Остров невозможно найти, – продолжил он. Его лицу начал возвращаться румянец. – Он полностью отрезан от мира. Даже я не знаю, где он находится. Единственный способ найти его…
– …это я. – Я опустила глаза на медное папье-маше.
– Именно, дорогая. Эта база – наша последняя надежда. Ее сотрудники не знают, что ГП уничтожена. Мы должны их предупредить. Там мы сможем перегруппироваться, вооружиться, защитить…
– А почему не обратиться к властям? – перебила я. – На нас напали. Нашу академию уничтожили. Давайте расскажем об этом…
– Кому? – усмехнулся Хьюитт. – Полиции? ФБР? Армии? В лучшем случае нас посчитают безумцами. В худшем – они нам поверят. Вы хотите провести остаток жизни в каком-нибудь засекреченном государственном учреждении, где вас будут без конца допрашивать? Если Лэнд Инститьют и Гардинг-Пенкроф хоть в
