годы ужаса пробуждается и хватает меня за горло.
– Здравствуй, Дитер, – говорю я, мой голос надламывается. Я не могу сдвинуться с места.
Фрици маниакально хихикает, но обрывает смех так резко, что это похоже на звук, который вырывается из свистящего чайника, который сняли с плиты.
– От-то, От-то, – произносит она, с каждым слогом моего имени делая шаг вперед. – От-то. – Снова это хихиканье.
– Отпусти ее, – требую я.
Тело Фрици замирает. Ее голова поворачивается то влево, то вправо, глаза смотрят на меня, волосы падают на лицо.
– Вырежи меня из нее, – гневно рычит Дитер. Грубо фыркает. – О, но ты не можешь, не так ли, Kapitän?
Еще шаг вперед.
Я отшатываюсь, едва не поскользнувшись на книге, корешок которой ломается под моей босой ногой.
Губы Фрици кривятся в улыбке, которая получается неестественной и быстро исчезает.
– Что, если я скажу, Отто, друг мой, если ты убьешь ее сейчас, вонзишь этот прелестный кинжальчик ей в грудь, это убьет и меня? Что, если я скажу, что сейчас я наиболее уязвим, поскольку делю тело с любимой сестрой, что моя жизнь в этот момент связана с ее жизнью? – Теперь он говорит быстрее и торопливее, так что слова сливаются вместе. Глаза Фрици расширяются, губы разжимаются, будто речь выплескивается из нее. – Что, если бы ты знал, этот, вот этот, момент подходит для того, чтобы убить меня? Ты пытался и раньше. Ты пытался с помощью яда. Это не убило меня, Отто. Это меня не остановило, Kapitän. Но прямо сейчас, прямо сейчас, ПРЯМО СЕЙЧАС… – Дитер выкрикивает слова, и в меня летят брызги слюны, – прямо сейчас, если ты убьешь ее, ты убьешь и меня. Так сделай это, сделай, ты, verdammt[13] трус, ты, предатель, пронзи ее в сердце и убей нас обоих, если сможешь.
Он… она… они так близко, что я чувствую теплое дыхание Фрици, чувствую запах сладкого лебкухен[14], который она съела перед тем, как лечь спать. Я отталкиваю ее, и Дитер заставляет Фрици отскочить, приплясывая на сломанных книгах и холодных камнях.
– Ты не способен этого сделать! – Дитер хихикает. – Ты мог бы завершить все сейчас, мог бы прикончить меня, но ты этого не сделаешь!
Он прав. Не сделаю.
Я не могу.
Не могу убить ее, даже если это убьет его.
Не могу навредить ей.
Потому что, даже если Дитер завладел ею, это тело Фрици. Единственное, что у нее есть. Она придет в себя, когда он уйдет, – я молюсь об этом, – но…
Дитер поворачивает голову Фрици, черные глаза широко раскрыты, губы растягиваются в зубастой улыбке. Не отрывая от меня взгляда, он пятится к столу.
Он толкает свечу, опрокидывая ее.
Старая книга мгновенно загорается, ярко вспыхивая. Оранжевые языки пламени поднимаются вверх, делая тени глубже.
Дитер хихикает.
– Давай оставим это нашим маленьким секретом.
К моему горлу подкатывает желчь. «С самого начала это был он». В ту ночь Фрици вела себя странно, была сама не своя. Буквально. Что она мне сказала? Ей приснился кошмар. Она не имела в виду, что ей приснился кошмар перед тем, как она отправилась в библиотеку. Она имела в виду, что все то время, когда Дитер владел ее разумом и водил в библиотеку, это казалось ей кошмаром. Она не знала, что это произошло на самом деле.
А я, verdammt дурак, не заметил угрозы, даже когда Фрици поцеловала меня и шепотом попросила молчать.
– О, ты догадываешься теперь! – восклицает Дитер. – Моя сестра и я, мы связаны. Даже ваше паршивое связующее зелье не сможет разрушить эту связь.
– Зачем ты это делаешь? – кричу я, ослепленный паникой.
– Я позволял тебе играть с моей игрушкой достаточно долго.
– Убирайся из ее тела!
– Нет, – просто отвечает он и бросает Фрици на пылающий стол.
Пепельные кусочки бумаги и ярко-оранжевые искры взмывают вверх, когда Фрици ударяется спиной о горящие книги, ее волосы вьются среди пламени.
Я смотрю на нее, застыв от ужаса. Она никак не реагирует, когда огонь лижет ее кожу, опаляет. Никакой реакции…
Запах.
Она горит.
Из моего горла вырывается животный рык, и я бросаюсь к Фрици, хватаю ее за покрывшиеся волдырями руки и оттаскиваю прочь.
Она смеется. Это его смех.
– Какая ирония! – хохочет он. – Первая ведьма, которую ты на самом деле поджег, и это Фрици! Потому что не сомневайся. – Его веселье мгновенно улетучивается, лицо Фрици вытягивается, черные глаза сужаются. – Это твоя вина, предатель. Она горит из-за тебя. Когда увидишь ее шрамы, знай, что это ты наградил ее ими. Чем дольше ты будешь бороться, чем дольше проживешь, тем больше боли я причиню ей.
От ужаса моя хватка ослабевает, и как только слова Дитера стихают, ее губы расплываются в широкой маниакальной улыбке. Несмотря на ликование, ее руки сжимаются в кулаки, сдавливая обожженную кожу, а потом она бросается на меня. Я отшатываюсь, и она снова нападает, нанося удар мне по спине, отчего я, спотыкаясь, лечу вперед. Я разворачиваюсь, и она тычет мне в глаз одеревеневшими пальцами, а ее ногти царапают мне щеку, когда я уворачиваюсь. Я отскакиваю в сторону и натыкаюсь на стену.
Фрици хочет ударить мне по голове, но я уклоняюсь. Дитер не заставляет Фрици отступить – он позволяет ее кулаку врезаться в камень с такой силой, что я вздрагиваю, из костяшек ее пальцев начинает сочиться кровь. Он не может чувствовать ее боль, но она почувствует, когда проснется. «Она сломала руку?»
Ее колено поднимается, ударяя меня в живот, и, охнув, я сгибаюсь пополам.
Что-то твердое и острое вонзается в спину, но моя туника была сшита Бригиттой с помощью магии, благодаря чему напоминает доспехи. Дитер быстро понимает, что его атака не сработала, и поднимает кинжал, пытаясь вонзить его мне в шею. Я отворачиваюсь, и кончик лезвия скользит по моей ключице, прежде чем я успеваю отскочить. Артерия не задета, но из свежей раны течет горячая кровь.
Я встаю и выпрямляюсь, отходя, чтобы не оказаться прижатым к стене. Мой кинжал у Фрици в руке, и острие теперь прижато к ее подбородку. Блестящая красная бусинка скользит по лезвию.
– Что будет больнее, – спрашивает Дитер, – когда ты умрешь от руки возлюбленной или когда будешь смотреть, как я изуродую ее милое личико? – Кончик кинжала скользит по подбородку Фрици, оставляя тонкий красный порез.
Я не могу сражаться с помощью оружия. Он убьет ее у меня на глазах, если я попытаюсь. Я качаю головой, от безысходности у меня перехватывает дыхание.
Эта битва ведется с помощью магии, и победить
