взгляд.
– Прорвали. Она прорвала.
– Прорвал Дитер Кирх. – Корнелия обходит нас, вставая между мной и Филоменой, и пока Филомена пытается свалить всю вину на меня, Корнелия, перекрикивая ее, рассказывает то, что сообщил Отто. Рохус едва слушает, собирая в стопку уцелевшие фрагменты книг.
За дверью двигаются тени. Бригитта и ее стража, они слушают и глядят на нас в ужасе.
Я дрожу. Я осознаю это только тогда, когда Отто касается моего плеча и его твердая рука сдерживает мой тремор.
– Хэксэн-егери не убили Дитера, – шепчу я.
Филомена кричит. Корнелия тоже. Их спор дает нам с Отто некоторое подобие уединения.
– Нет, – говорит Отто, крепко сжав челюсти. – Я не знаю почему. Я был уверен, они убьют его.
Я не хочу думать. Не хочу этим заниматься. Мое тело разбито и болит, а то, чего я боялась больше всего на свете, только что стало явью.
Но я избранный богиней чемпион.
«И где ты была?» – спрашиваю Хольду. Не знаю, хочу ли, чтобы это прозвучало как обвинение.
«А откуда, по-твоему, взялись кедровые деревья? – бросает она. – Он скрыл свои намерения. Скрыл то, что лишился собственной магии… Я и не подозревала… Я должна была догадаться. Прости, Фридерика».
«Этого оказалось недостаточно, чтобы сдержать Дитера. Ты знала, что он связан со мной?»
«Я чувствовала, что с тобой что-то связано, но не была уверена, что это может быть. У Дитера нет доступа к магии – или не должно быть. Мне и в голову не пришло проверить, является ли причиной происходящего он».
Но именно он и является. Он связан со мной. И я прошла связующую церемонию с Отто, так что теперь мы все объединены?
Мысль, что у Дитера есть доступ ко мне, вызывает тошноту.
Мысль же, что у Дитера есть доступ к Отто, невыносима.
Мое тело напрягается в попытке защититься, это инстинктивный порыв, который помог мне в состоянии сна оттолкнуть Дитера – изгнать – прочь от Отто. Но сейчас на меня накатывает что-то еще, волна, которая приносит ярость, и на меня внезапно обрушивается воспоминание настолько сильное, что я замираю.
Дитер в Бирэсборне, еще до того, как мама и старейшины изгнали его. Прежде чем мы осознали глубину его безумия, он обучался у целителя, чтобы стать следующим врачевателем нашей деревни, который будет лечить травмы и болезни с помощью телесной магии.
Я упала с дерева, когда искала омелу. На моей ноге была ужасная царапина, и я рыдала у мамы на груди от боли и страха, пока Дитер не опустился на колени рядом. Его рука, легкая как перышко, покрытая мазью, легла на мою кожу, и он прошептал заклинание, пока я плакала, а мама успокаивала меня.
Приятное ощущение окутало мою ногу. Теплое, успокаивающее и мягкое.
А когда Дитер убрал руку, порез исчез.
Это то чувство, которое я испытываю сейчас. Волна исцеления проходит сквозь меня, в моем сознании мешанина из мыслей о Дитере, Отто и защите, и я пытаюсь избавиться от всего этого, от воспоминаний, от тепла…
– Фрици… – Голос Отто дрожит.
Я смотрю сначала на него, затем туда, куда устремлен его взгляд.
Раны на костяшках моих пальцев… исчезли. Боль, которую я чувствовала в спине от ожогов, – прошла.
Ранения, которые нанес мне Дитер.
«Зажили».
Я таращусь на лохмотья ночной рубашки. Единственным доказательством нападения теперь являются пятна крови на разорванной ткани.
– Что… – Отто протягивает руки, но не прикасается ко мне, будто хочет что-то сделать, но не может понять, что именно.
Я перевожу взгляд на Филомену, Рохуса, Бригитту, – они слишком поглощены своим горем и не видят, что произошло. Мне нужно обращаться осторожнее с дикой магией, но это была инстинктивная реакция, отчаянная попытка найти покой.
Это произошло из-за воспоминаний о брате.
Я не могу сосредотачиваться на нем сейчас. Не могу думать ни о чем, помимо того, что ждет впереди.
– Что искал здесь Дитер? – спрашиваю Отто. – Что он сказал?
Лицо Отто на мгновение становится бесстрастным. Но я чувствую искру того, что он пытается побороть: ужас, отвращение, гнев, раскаяние, стыд.
– Он не сказал. – Отто хмурится еще сильнее и поворачивается к обгоревшему столу. – Он смотрел на что-то вон там.
Я пересекаю комнату. Рохус смотрит на меня из-за стопки книг и что-то говорит, но я будто в другой реальности.
Большая часть вещей на столе уничтожена. Книги, свитки. Я просматриваю их – сохранился корешок книги, на котором виден узор, и его я сразу узнаю.
– Он изучал Начальное Древо, – догадываюсь я.
В моей голове проносятся видения из прошлого. Древо, четыре элемента, которые его окружают…
Отто использует кинжал, чтобы расчистить стол от пепла и мусора.
– Он хотел разрушить барьер Источника, чтобы уничтожить магию Древа. Возможно, он до сих пор добивается этого.
– Значит, раньше он не знал, как это сделать? Зачем ему понадобились книги?
– Возможно, он понял, что его первоначальный план теперь не сработает.
– Понятия не имею, а может ли… – Мой взгляд натыкается на что-то под лезвием Отто. – Подожди-ка. Вот.
Отто останавливается, поднимает лист пергамента, который выглядит так, будто его вырвали из книги. Он уцелел при пожаре и оказался спрятан под другой книгой, и Отто пробегает по нему глазами, прежде чем протянуть мне.
Филомена все еще кричит. Корнелия сердито смотрит на нее и, когда удается, орет в ответ. Рохус приказывает отряду Бригитты начать уборку в библиотеке.
Я беру пергамент и читаю.
На нем изображено Древо, три ствола переплетаются, ветви тянутся к небу.
Под рисунком… заклинание? Или, может быть, список ингредиентов?
Три камня и одна искра:
Вода, воздух, земля
И огонь в сердце.
Я перечитываю еще раз. И еще.
«Камни».
Дитер сказал, что я принесу ему камень. Что здесь есть один из них.
Для чего они нужны?
«Нет, Фридерика, – раздается голос Хольды, полный отчаяния. – Уничтожь эту бумагу».
«Уничтожить ее? Что это?»
«Но если Дитер уже видел…»
Она замолкает, и я чувствую ее панику. Неужели Отто тоже ее чувствует? Я поднимаю на него глаза, но он смотрит, задумчиво нахмурившись.
«Что это такое, Хольда?» – настаиваю я.
«Твоя обязанность – доказать Совету и другим ведьмам, что дикая магия является ресурсом, который они могут использовать без страха», – говорит она.
«Да, но…»
«Это не все. Древо – это заглушка для магии, плотина. Это заклятие может разрушить нашу плотину».
Я хмуро смотрю на стол. «А разве ты не этого хочешь?»
«Я хочу, чтобы наши люди знали, что им не нужны ограничения, которые мы на них накладываем, и что они могут получить доступ к дикой
