пытаюсь быть сильной, но меня трясет. – Я ничего тебе не принесу. Ты
мертв.
Он должен быть мертв. Пожалуйста.
Дитер хихикает:
– Нет, нет, я не из тех, кто умирает, Фрицихен. Зачем ты желаешь мне смерти? И теперь, моя милая, милая сестренка, ты принесешь мне камень.
– Какой камень? О чем ты говоришь?
– Камень! – взвизгивает он срывающимся от отчаяния голосом и тянется ко мне. Я со стоном отшатываюсь…
Но затем Дитер кричит.
Он выгибается, его тело неестественно вытягивается, и огонь позади гаснет. Стена кедров исчезает, с щелчком срываясь в бездну, и остаемся только я, он и…
Отто.
Отто стоит спиной ко мне, Дитер перед ним, его руки вскинуты, точно в защитном жесте.
Я с облегчением выдыхаю, позволяя телу почувствовать боль с новой силой. Он здесь. Как он здесь очутился?
Где мы?
Дитер не колеблется. Он бросается на Отто, и от его наигранного задора не остается и следа, в его движениях только первобытная ярость, когда его руки обхватывают горло Отто.
– Мой! – вопит Дитер.
Отто сопротивляется. Бьется, пытается вырваться из хватки Дитера, но моего брата не одолеть, он в бешенстве. Его хватка на шее Отто усиливается, лицо Отто багровеет, с губ срывается судорожный вздох, и я чувствую этот вздох в своем теле, как сдавленный поток воздуха.
Выкрикиваемое Дитером слово эхом отдается во мне.
«Мой».
Мой воин. Мой связующий элемент. Мой.
Я поднимаюсь на ноги, пошатываясь, но все же направляюсь к ним и протягиваю руку.
– Отпусти, – требую я, чувствуя, как на лбу выступают капельки пота, – его… – мое тело ломит при каждом движении, каждом шаге, каждом ударе сердца, – …сейчас же.
Я указываю на Дитера. Кедровые деревья снова начинают расти, но теперь здесь появляются и другие растения: майоран, крапива, розмарин и все, все, что только можно вообразить.
Но мне ведь это не нужно? Мне не нужно ничего, кроме дикой магии.
И Отто.
Вытянув руки, я кричу, и все погружается во тьму.
* * *
– Фрици! Фрици…
– Не двигайся… Триединая, помилуй, что случилось?
– Я не… Дитер…
– Дитер? Scheisse, Фрици, что я тебе сказала? Не двигайся. – Это Корнелия. Она что-то мне говорит, но вокруг по-прежнему темно, очень темно, и тут…
Боль накрывает меня, яркая и всепоглощающая, и раздается пронзительный крик, похожий на удар колокола, – нет, это я. Кричу я, и чьи-то руки ложатся мне на плечи, давя вниз.
– Пожалуйста, Liebste, пожалуйста, – умоляет Отто хриплым голосом. – Пожалуйста, не двигайся… Корнелия здесь, она здесь, и мы поможем.
– Scheisse, – снова ругается Корнелия. – Зачем Хольда позвала меня сюда? Неужели она не могла разбудить целителей, нет… а ну не двигайся…
Воздух наполняется запахом, напоминающим разряд молнии, статического электричества и эфира, и боль отступает. Не проходит полностью, но больше не сводит меня с ума, и я хватаю ртом воздух и выпрямляюсь.
– Где… – Я оглядываюсь, ожидая увидеть Дитера, скорчившегося в углу, раненого и готового снова атаковать.
Но я в… библиотеке? В библиотеке Совета.
И зал разрушен.
Большая часть книг скинута с полок и разбросана по полу. Стол наполовину сгорел, обуглился и почернел, а на стенах полосы крови.
Мое внимание в панике переключается на Отто, и я осматриваю его с головы до ног, ища ранения. У него тонкий порез на шее, но это единственная рана, так что такое количество крови на стенах не может быть его.
Это моя кровь.
И теперь я чувствую их, раны, некоторые заживают под действием чар Корнелии, но ее сил недостаточно, чтобы остановить агонию, которая сжимает меня, как злой кулак.
– Что случилось. – Мои слова звучат как утверждение, как требование.
Говорить больно. У меня першит в горле, и я протягиваю руку, касаясь кожи и нащупывая припухлость.
Отто садится рядом со мной и кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю, он отстраняется, и я вижу на коже едва заживший ожог, он тянется вверх по руке и уходит туда, где я уже не могу его разглядеть. Шок обрушивается на меня, когда магия Корнелии отступает, и я немею.
– Дитер, – отвечаю я на свой вопрос.
Отто кивает.
Корнелия садится на пол. На ней сорочка и наспех накинутый халат, рыжие волосы заплетены в растрепанную косу, а на лице выражение ужаса.
– Дитер овладел твоим телом, – объясняет она.
– Он делает это уже во второй раз, – добавляет Отто, и я разворачиваюсь к нему. – Как минимум.
– Что?
Отто не смотрит на меня, когда объясняет, что это не первый случай, когда он последовал за мной в библиотеку. Этой ночью, когда Дитер напал и начал пытать меня, Отто использовал связующую нас магию, чтобы ненадолго вытянуть сознание Дитера из меня, так что я успела побороть его с помощью колдовства.
Корнелия затихает, когда Отто заканчивает рассказ.
Он по-прежнему не смотрит на меня.
– Барьера Источника оказалось недостаточно, чтобы сдержать его, – произносит Корнелия. – Это… беспокоит.
– Это то, что тебя беспокоит? – я охаю. – Мой брат жив. И он все еще может пользоваться магией. Моей магией. Вот почему связующее зелье не сработало в полной мере. Потому что Дитер первым привязал меня к себе. Он украл меня…
Я подаюсь вперед, дрожа всем телом, мне больно. Я будто превратилась в клубок из горя и боли. Отто наклоняется ко мне:
– Фрици, я…
Я бросаюсь в его объятия, игнорируя боль.
– Ты чувствуешь себя виноватым. Прекрати. Ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить случившееся.
Отто неуверенно обнимает меня, опасаясь задеть раны на моей спине.
Он ничего не говорит. Но я чувствую его вину. Она цепляется за меня, и я ощущаю нить, теплую и прочную, соединяющую нас. Это здесь, та связь, которую зелье смогло создать вопреки влиянию Дитера, и она помогла изгнать Дитера из моего тела.
Я снова пытаюсь сказать об этом Отто. «Это не твоя вина».
Но я не хочу больше говорить. Не хочу думать, чувствовать или понимать, что это значит. Я так устала и просто хочу…
Я хочу…
Прежде чем успеваю осознать, что Отто почувствовал все это так же, как чувствую его вину я, он заставляет меня подняться.
– Пойдем, – говорит он. – Мы можем разобраться с этим утром.
Я встаю, но замираю.
– Нет. Не можем.
– Я согласна.
В дверях стоит Филомена, уперев руки в бока. На лице брезгливо-хмурое выражение. За ее спиной Рохус, который в ужасе оглядывает библиотеку, прежде чем оттолкнуть Филомену и упасть на колени над грудой испорченных книг.
– Что… – начинает он. – Что ты наделала?
Корнелия вскакивает на ноги:
– Нашу защиту прорвали.
Филомена бросает на меня обвиняющий
