не стоило ей ещё и в сверхъестественную драку ввязываться.
Около одиннадцати вечера Вячеслав и учитель пробрались на старый двор и заняли позиции справа и слева от калитки. Заранее приготовленной из чеснока кашицей обмазали одежду и лица. Бондаренко для верности пожевал несколько зубчиков, заставил то же сделать и ученика. Судя по прочитанным старушкиным инструкциям, аромат чеснока перебивал человеческий запах — был шанс, что Инесса Геннадьевна просто не учует их под таким стойким амбре.
Парень посмотрел на соратника — преподаватель подмигнул и переступил с ноги на ногу. Ждали они уже больше часа.
— А если эта выдра не явится?
— Явится, никуда не денется. Марина утверждала, что встречи с вампиршей проходили только здесь, по крайней мере, те, что она хоть немного помнит.
В руках Максим Андреевич держал такую же бутылку. Глядя на перчатки, Слава завистливо засопел.
— Замёрз?
— Да не, всё нормуль. — Славка шмыгнул носом. — Как думаете, чаёк наш сработает?
— Не знаю, Слава, не знаю. Будем надеяться.
Зелье Максим Андреевич варил лично. Большую часть ингредиентов приобрёл в аптеке, но некоторые травы пришлось покупать у Николаевны. Та ничего не спрашивала, только предупредила, что белена достаточно опасное растение, и что стоит соблюдать осторожность при её использовании.
Славка же сходил с ножовкой в ту самую осиновую рощу на берегу реки, нарезал толстых сучьев, потом устроился в сарае и вытесал колышки. Когда Бондаренко увидел количество «оружия», которое притащил ученик, то смог лишь выдавить:
— Молодец, конечно, постарался. Но зачем столько-то?
— Как зачем? На всякий пожарный!
Колышки рассовали по карманам курток, да штук десять осталось лежать в рюкзаке, вместе с крепкой верёвкой и запасным литром снадобья.
— А зелье сил её лишит, или сознание заставит потерять?
— Тише ты, Коваль! Не услышим из-за тебя ничего!
— Молчу, молчу. — Слава поёжился и посмотрел на небо.
Полная луна презрительно глядела на будущее поле боя, удобно устроившись в партере — над крышей старой, покосившейся хаты. Её света и деревенского фонаря дальше по улице вполне хватало, чтобы рассмотреть детали обстановки. Оставалось дождаться врага.
Слава никогда не отличался терпением, а последние полтора часа были для него просто пыткой. Когда он уже решил предложить наставнику перенести охоту на другую ночь, послышался звук мотора. Максим Андреевич приложил палец к губам и повернулся лицом к калитке.
Машина подкатила к забору и остановилась. Мотор заглох. Мягко хлопнула дверца, раздались торопливые, еле слышные шаги. Макс удобней перехватил бутылку.
Слава сразу забыл о замёрзших пальцах. Адреналин ударил в голову, тело стало напоминать пружину. Никакого страха, только азарт.
Шаги внезапно стихли. Несколько секунд ничего не происходило. Потом что-то промелькнуло над тыном. Парни резко обернулись.
— Привет, личинки. Всё-таки нельзя было так долго тянуть с малышкой. Вот я и попалась! — Последнее слово Крокодиловна произнесла певуче, с улыбкой. На месте глаз запылало ярко-красное пламя — Если зимой пахнет чесноком, только дурак не поймёт, что рядом человечки прячутся!
— Здрасьте, Инесса Геннадьевна, — брякнул Славка и нажал на корпус бутылки.
Тоненькая струйка антиупыриного отвара брызнула Инессе прямо в лицо. Вампирша зашипела и отшатнулась.
Максим Андреевич с яростным воплем метнулся к чудовищу, сжимая бутылку обеими руками. Упыриха попыталась взлететь, но получился лишь невысокий прыжок.
— Думаете, вы первые, кто решил на меня поохотиться? — Голос стал хриплым, низким, неприятным. Утирая лицо рукавом, упыриха, скрючившись, пятилась от парней. Те по широкому кругу обходили Крокодиловну с разных сторон.
— Ваши травки, как и святая вода, практически не действуют. Просто те, кто об этом знают, уже не могут рассказать. — С этими словами красноглазая тварь выпрямилась и с лёгким хлопком исчезла.
— Где? Где она? — Макс стал вертеться, ища глазами врага.
— Максим Андреич! Она сбежала!
— Не дождёшься. — Внезапно материализовавшись совсем рядом, всклокоченное существо в дорогом пальто схватило наставника за грудки и швырнуло его с нечеловеческой силой. Мужчина пролетел через весь двор, врезался спиной в полуразрушенный сарай, свалился на землю и затих.
— Максим Андреи-и-ич! — Заорал Славка. Ему наконец-то стало страшно.
Что бы ни говорила Крокодиловна, зелье сделало своё дело. Упыриха больше не растворялась в воздухе, летать не пыталась и бегала за парнем совсем по-человечески, хоть и очень быстро. Даже запыхалась немного. А Славка, наяривая круги вокруг дома, сарая и полуразвалившейся бани, лихорадочно соображал, что же делать дальше. В бутылке отвара почти не осталось, поэтому Коваль отбросил ставший ненужным предмет, на бегу вытащил из кармана осиновый кол.
Секунды, которую парень потерял, пока возился с карманом, оказалось достаточно. Инесса Геннадьевна настигла его одним прыжком и повалила на землю. Коваля обдало резкой, насыщенной вонью разлагающегося тела — упыриха сегодня не позаботилась о парфюме.
— Отдай, мальчик! — Прошипело создание, вырвало колышек из руки и отбросило подальше.
* * *
Оксана и Виктор давно спали, по традиции выпив пива. В соседней кровати похрапывал Глебушка — Марина отвлечённо подумала, что родители зря отказались удалять брату увеличенные миндалины. Но затем мысли вновь вернулись к Славе и учителю.
Сказать, что Сычкова волновалась — это значит, не сказать ничего. Она сидела за компьютером, бессмысленно уставившись на десктоп. Ложиться спать даже не собиралась, пока не позвонит Слава.
Бред в её жизнь пришёл совершенно неожиданно. Девушка всегда отличалась трезвым рассудком и насмешливым отношением ко всему мистическому. Но за последнюю неделю пришлось поменять взгляды.
Страх за себя давно прошёл благодаря классному руководителю и другу-родственнику. Сейчас она переживала только за них. Но какая-то первобытная женская уверенность, что мужчины могут справиться с любой проблемой, немного успокаивала.
И, как оказалось, зря.
«Да-да, сиди, расслабляйся. Жди. Осталось недолго, всего несколько минут. Следующие — ты и твои мерзкие родственнички!»
Марину словно обдало ледяной водой. Сначала пришло удивление — как упыриха смогла залезть в голову, если на шее, в ушах и на пальцах серебряные украшения. Потом — почему голос упырихи — это не голос Крокодиловны, а чей-то другой, знакомый, но непонятно, чей именно.
И только спустя миг до девушки дошёл смысл сказанного.
Выскочила из комнаты. Пронеслась мимо спящих родителей, не думая о том, что может разбудить. Сени. В темноте сунула ноги в первые попавшиеся резиновые сапоги, схватила что-то тёплое с крючка у двери — мамина телогрейка. Двор. Трясущимися руками не сразу открыла щеколду на калитке.
Сапоги шлёпали и норовили соскочить с ног, значит, папины. Не обращая внимания на такую мелочь, девушка бежала по деревне. Сердце билось где-то на уровне челюсти.
Вот и нужная калитка. Рядом стояла машина. Звуки возни, стон были слышны из-за забора. Марину захлестнул ужас: «Только бы успеть!»
Не
